— В таком деле я не советчица. Ты можешь увидеть нечто прекрасное или, наоборот, ужасающее; увиденное может пригодиться тебе, а может и навредить. Зеркало весьма полезно, но и очень опасно, особенно для неискушенных. Однако, на мой взгляд, тебе хватит силы и мудрости совладать с тем, что тебе откроется, иначе бы я не привела тебя сюда. Поступай, как знаешь.
— Я загляну, — решил Фродо. Он взобрался на пьедестал и склонился над темной чашей. Зеркало тут же очистилось, и взору хоббита предстала незнакомая земля. Вдалеке, на фоне бледного неба, в тусклом сумеречном свете вырисовывались темные очертания гор. Длинная серая дорога петляла по широкой долине, пересекая ее из края в край и уходя за горизонт. По этой дороге медленно двигалась крохотная фигурка. Сначала она была едва различимой, но потом приблизилась, увеличилась, и Фродо с изумлением узнал Гэндальфа. Сходство было несомненным — хоббит едва не выкрикнул имя мага, но сдержался, приметив, что путник облачен вовсе не в серый плащ, а в слабо светящееся в сумраке белое одеяние, и опирается он на белый посох. Голова склонена на грудь, так что вглядеться пристальнее в черты лица не было возможности. Затем изгиб дороги увел странника за пределы видимости, и Фродо оставалось лишь гадать, кого же он видел: Гэндальфа во время одного из его былых скитаний или же Сарумана.
Затем, всего лишь на краткий миг, хоббит увидел Бильбо, беспокойно расхаживавшего по своей комнате возле заваленного бумагами стола. В окно барабанил дождь.
Зеркало затуманилось, а далее последовала череда видений, каковые — Фродо это чувствовал — являлись эпизодами великой истории, в которую он был вовлечен. Как только туман вновь развеялся, хоббит, хотя никогда прежде не видел ничего подобного, сразу же понял, что перед ним Море. Бурное, штормовое море. Грозно вздымались и опадали валы, а едва пробивавшееся сквозь черные тучи багровое солнце высветило пляшущий на волнах корабль с изорванными в клочья парусами. На смену этой картине пришло видение огромного густонаселенного города, рассеченного надвое могучей рекой. Затем появилась горделивая крепость с семью белыми башнями — и снова корабль; на сей раз на высокой мачте реяло знамя с изображением белого дерева. Все затянуло дымом: полыхали пожары, рушились твердыни, шли нескончаемые битвы. Кровавое солнце кануло за окоем, затянутый туманной дымкой, и туда, в этот туман, ушел, поблескивая огоньками на реях, маленький серебристый кораблик.
Фродо вздохнул и уже собрался оторваться от Зеркала, когда поверхность его вдруг потемнела, и хоббиту показалось, будто он смотрит в бездонную пустоту. И там, в глубине черной пропасти, возникло Око. Оно приближалось и росло, пока не заполнило собой все Зеркало. Обрамленное багряным пламенем, оно отливало тусклой желтизной, а черная щель зрачка походила на провал в ничто. Фродо охватил ужас: он оцепенел, не имея сил ни крикнуть, ни отвести взгляд. Око всматривалось, всматривалось настойчиво, напряженно, и охваченный страхом хоббит понял, что чудовищное Око силится увидеть его. Но вместе с тем, неизвестно откуда, пришла уверенность — он не будет обнаружен, пока не поддастся сам, пока у него хватит воли сопротивляться. Однако висевшее на шее Кольцо сделалось вдруг тяжелым, как жернов, и голова под его тяжестью клонилась к чаше, вода в которой бурлила и клокотала. Хоббит наклонялся все ниже и ниже.
— Осторожнее. Не коснись воды, — послышался тихий голос Галадриэли. Око исчезло. Поверхность Зеркала успокоилась, и теперь в нем отражалось лишь звездное небо. Фродо отпрянул и соскочил с пьедестала. Его била дрожь.
— Я знаю, каково было твое последнее видение, — спокойно промолвила Галадриэль. — То же самое не раз представало пред моим взором. Не бойся. Да будет тебе известно, мир и покой Лотлориэна оберегают не только песни, что звучат на ветвях мэллорнов, и меткие стрелы эльфийских лучников. Темный Властелин думает об эльфах с мстительной ненавистью, непрестанно ищет способ погубить нас, но даже сейчас, когда я разговариваю с тобой, мне открыты все его коварные помыслы. Он же, хотя и жаждет этого со всей силой своей злобы, проникнуть в мои мысли не может. Дверь заперта!
Владычица высоко воздела белые руки и простерла к востоку, словно преградив ладонями дорогу враждебной воле. На небе сияла вечерняя звезда — Звезда Эарендила, почитаемая эльфами более всех прочих. Свет ее был так ярок, что фигура Владычицы отбрасывала на землю смутную тень. И тут, в звездном свете, Фродо увидел сверкнувшее на пальце Галадриэли золотое кольцо с белым камнем, что и сам был подобен спустившейся с неба звездочке. Хоббит остолбенел — ему показалось, будто он понял.