— Ты там поосторожнее! — крикнула ему с порога стоявшая в освещенном дверном проеме жена. — С чужаками не задирайся и сразу назад.
— Ладно, — ответил Бирюк, и повозка выкатила за ворота.
Вечер стоял прохладный и тихий, без малейшего ветерка. Ехали без фонарей и особо не гнали: милю-другую до запруды, а там уж и на косогор.
Бирюк слез, огляделся, прислушался — но в темноте что углядишь, а звуков ни сзади, ни спереди не доносилось. От воды, расползаясь по полям, поднимались струйки тумана.
— Туман густеет, — заметил Бирюк. — Домой поеду, так фонарь засвечу, но сейчас обойдемся. Попадется кто по дороге, так издали услышим.
Ехать оставалось чуть более пяти миль. Хоббиты по уши завернулись в плащи, что не мешало им напряженно вслушиваться в тишину. Ничего, кроме скрипа колес да размеренного топота копыт пони, слышно не было, но Фродо все равно казалось, что повозка ползет медленнее улитки. Пиппина укачало, и он стал клевать носом, а вот Сэм так и буравил туман глазами.
Неожиданно справа из тьмы вынырнули два белых столба, обозначавших поворот к Перевозу. Бирюк натянул вожжи, и повозка со скрипом остановилась. Хоббиты собрались уже выбраться наружу, как вдруг услышали то, чего так страшились: стук копыт.
Бирюк соскочил с передка, обнял пони за морды, чтобы не заржали, и уставился во мрак.
«Клип-клоп, клип-клоп, — разносилось в тумане. — Клип-клоп». Все ближе и ближе.
Сэм выпрыгнул из повозки и встал рядом с Бирюком, явно намереваясь хоть бы и под копыта броситься, но никакого супостата к хозяину не подпустить.
«Клип-клоп, клип-клоп», — звучало уже совсем рядом.
— Эй, там! — окликнул Бирюк. Стук копыт стих. Впереди смутно угадывалась темная, закутанная в плащ фигура.
Хуторянин бросил вожжи Сэму и шагнул вперед.
— А ну! — сердито крикнул он. — Чего тебе надо?
— Мне нужен господин Беббинс. Не видали такого? — отозвался приглушенный голос, показавшийся хоббитам знакомым. Затем всадник достал из-под плаща фонарь.
— Господин Мерри! — изумленно воскликнул Бирюк.
— Я самый и есть. А вы меня за кого приняли? — Теперь, когда он выступил из тумана, стало ясно, что у страха и впрямь глаза велики. Тот, кого чуть было не приняли за Черного Всадника, оказался всего-навсего хоббитом, правда, сидевшим верхом на пони да еще и обмотавшим голову шарфом. Фродо выпрыгнул из повозки и бросился ему навстречу.
— Вот ты где! — воскликнул Мерри. — А я уж боялся, что к ужину не поспеете. Как растуманилось, так выехал посмотреть, не бултыхнулись ли вы ненароком в какую-нибудь канаву. Где вас только носило? И где вы, господин Бирюк, их выловили — уж не в своем ли утином пруду?
— Ваши приятели мастера напрямки ходить, вот и доходились до того, что я чуть на них собак не спустил. Но это уж они вам сами расскажут. А сейчас, господин Мерри, господин Фродо и прочие, бывайте здоровы. Мне пора. Темнотища, хозяйка небось извелась вся. — Бирюк подал назад и развернул повозку. — Доброй вам ночи. Денек выдался — только руками развести, ну да все хорошо, что хорошо кончается. Оно конечно, вам еще добираться, да и я не дома… Ну уж как-нибудь. Ох, самое-то главное чуть не забыл!
С этими словами Бирюк засветил фонарь и, заглянув под сиденье, вытащил оттуда весьма вместительную корзину.
— Это, стало быть, от моей женушки, с особливым приветом господину Беббинсу.
Он вручил подарок и, сопровождаемый дружным хором благодарностей и наилучших пожеланий, тронул пони.
Хоббиты смотрели ему вслед, пока свет фонаря не растворился в тумане. Неожиданно Фродо звонко расхохотался: из-под плотно закрытой крышки он учуял дразнящий запах грибов.
Глава 5
Разоблаченный заговор
— Теперь и нам самим лучше бы домой отправиться, — промолвил Мерри. — Я, конечно, не прочь послушать, что вы там дорогой начудили, но об этом потом.
До паромной пристани оставалось пройти по насыпи, окаймленной большими белеными камнями. Впереди, в свете подвешенных на высоких столбах фонарей, поблескивали причальные тумбы. Оставшиеся за спиной поля скрыло белесое марево, но впереди темнела чистая вода: туман клубился лишь у береговых камышей, а за рекой его почти не было.
По дощатым мосткам Мерри провел пони на покачивавшийся у причала плоскодонный паром. Как только все оказались на борту, он медленно оттолкнулся длинным шестом, и паром двинулся наперерез неторопливому течению широкого Брендивина.