Давным-давно Горхендад Старобак, старейшина самого родовитого семейства в Пустошах, если не во всей Хоббитании, перебрался со своими домочадцами за реку, бывшую в то время восточной границей хоббитских земель. Прибрежный холм, названный впоследствии Бак-холмом, вполне годился для заселения, а поскольку семья была многочисленной, то со временем в нем появились не какие-то там норки, а огромный, под стать Тукам, смиал — с тремя парадными воротами, множеством боковых входов и никак не менее чем сотней окошек. На берегу Брендивина Горхендад обосновался накрепко — даже фамилию сменил со Старобака на Брендибак. По существу, он сделался правителем почти независимого края. Родня множилась, под руку Брендибаков переселялись другие семьи, так что вскорости вся полоса земли между Брендивином и Заповедным Лесом оказалась изрытой или застроенной и превратилась в густонаселенный Околоток. Называли его, по хозяевам, Баковинами, а главным поселением стали прилепившиеся к реке неподалеку от Бренди-Холла Баклуши.
По этой деревне управителя Баковин — да и не только Баковин, поскольку его непререкаемый авторитет признавали и по другому берегу от Затона до Камышков — повелось звать Хозяином Баклуш. Правда, в коренной Хоббитании — по Уделам — Брендибаков и прочих, что с ними по-соседству, за своих почти не считали. А по правде сказать — так зря. Хоббиты как хоббиты, токмо что на лодках плавать навострились — да и без них, ежели придется.
По начальной поре с востока ограды никакой не было, но лес напирал, вот хоббиты и отгородились — забили частоколицу, обсадили плющом колючим и прозвали Тыном. Тын вроде затынили, а он то там прогниет, то здесь проломится. Приходилось подправлять, хоть и не больно хотелось. Тянулся Тын широкой дугой от Брендивинского моста до самого устья впадавшей в Брендивин — вытекала она из самого что ни на есть леса — Ветлинки. На все про все выходило миль двадцать. Тын, конечно, ограждал, но не особо — лес по-прежнему напирал. В Баковинах и двери по ночам запирали — чего в Уделах вовсе не водилось.
Паром плыл, бережок баковинский приближался, а у Сэма, единственного из компании, кто до сей поры по рекам не плавал, в голове бродили невеселые мысли. Старая жизнь, получается, в туман канула, а впереди новая — пойми ее какая, но вроде как не шибко приятная. Он поскреб в затылке, на миг пожалев, что господин Беббинс не остался себе жить спокойненько в Бебне-на-Бугре.
Паром стукнулся о причал, хоббиты сошли на берег. Мерри привязал плоскодонку, а Пиппин повел пони вверх по тропе. Сэм оглянулся, словно бы прощаясь с Хоббитанией, и вдруг хрипло проговорил:
— Гляньте-ка назад, хозяин. Видите?
Лучше бы не видеть — по ту сторону, на причале, под фонарями, расползалась какая-то черная мешковина: под светом съежится, а в тени набухнет. Тень поерзала, пошныряла туда-сюда и сгинула куда-то во мрак.
— Это что еще такое? — изумился Мерри.
— Да так, увязалось, — неопределенно махнул рукой Фродо. — Потом расскажу, давай-ка лучше уйдем отсюда поскорее.
Они торопливо поднялись по тропе, но когда оглянулись, у подножия холма на дальнем берегу ничего не просматривалось — туман, и только.
— Ладно хоть на западном берегу лодок нет! — промолвил Фродо. — Как думаешь, можно на лошади через реку переправиться?
— По мосту запросто — но это ж к северу миль двадцать скакать, — отвечал Мерри. — А насчет переплыть, не знаю, как-то не слыхал, чтобы лошадь да Брендивин переплыла. Но лошади-то тут при чем?
— И это расскажу, — пообещал Фродо. — Доберемся до дому, там и поговорим.
— И то дело. Я, пожалуй, вперед двину, пусть Толстень знает, что вы близко. Ну а дорога вам знакома… Об ужине и всем прочем мы позаботились.
— Вообще-то мы у Бирюка отужинали, — припомнил Фродо, — но если еще разок…
— А хоть и два! Давай корзину.
Мерри пришпорил пони и пропал в темноте.
Чтобы добраться до прикупленного для Фродо домишка в Сухом Овражке, сначала обогнули слева Бренди-Холл и выбрались на главный баковинский тракт, что южнее моста. По тракту пришлось пройти с полмили на север, а потом свернуть направо, на тропку. Дальше то на бугорок, то под горку, — шли и шли, покуда не уперлись в узенькие воротца в густой изгороди.
Самого дома в темноте было не различить: он стоял в кольце деревьев. Фродо нарочно прикупил домик на отшибе. Кто войдет-выйдет, со стороны не приметишь. Этот дом построили Брендибаки: давненько построили, для тех гостей, каким отказывать неловко, а в Бренди-Холл звать не хочется. Гостевали там, бывало, и они сами: на Бак-холме ведь не протолкнешься, а тут и свободно, и дух перевести можно. Строено было по старинке — низко, крыша под дерновищем, двери да оконца круглые, а чтобы чердаков там каких — кому они надобны?