Потом, когда стало ясно, что сию минуту Фродо никакой книги писать не станет, его принялись расспрашивать, что да как в Хоббитании, а поскольку он оказался не слишком словоохотлив, то со временем приотстали. Фродо спокойно присел в сторонке, озираясь по сторонам да прислушиваясь.
Люди и гномы обсуждали по большей части новости, дошедшие уже и до Хоббитании и ничуть не радовавшие. На юге, похоже, дела обстояли хуже некуда. Люди покидали насиженные места и искали, где обосноваться по новой. Пригоряне им, конечно, сочувствовали, но привечать у себя не рвались. Один из новоприбывших, уродливый косоглазый малый, пророчил в ближайшем будущем чуть ли не целое нашествие на север… «А ежели тем людям места не найдется — разглагольствовал он, — так они его сами для себя очистят. Жить-то небось каждому охота…» Людей эти разговоры тревожили, а вот пригорских хоббитов — не очень. Сколько бы большунов в Пригорье ни понабилось, на хоббитские норки они едва ли позарятся. Хоббиты сгрудились вокруг Сэма и Пиппина, рассказывавших веселые были-небылицы о делах хоббитанских. История о том, как в Грабарне рухнула крыша, и не кто-нибудь, а сам голова Билл Белоног выбрался наружу, осыпанный известкой, что твоя клецка мукой, была встречена дружным хохотом. Но и Фродо в покое не оставляли — один из пригорян, бывавший, видать, в Хоббитании, все допытывался, где живут тамошние Подхолмсы и кому они родня.
Неожиданно внимание Фродо привлек странного вида человек с обветренным загорелым лицом, сидевший в дальнем углу и, похоже, тоже внимательно прислушивавшийся к разговорам. Потягивая пивко из высокой кружки, он курил причудливой работы резную трубку. На вытянутых под столом длинных ногах красовались высокие сапоги из мягкой кожи, стачанные отменно, но основательно стоптанные, со въевшейся грязью. Несмотря на духоту, он не только не снял поношенный темно-зеленый плащ, но и капюшон оставил надвинутым до бровей. Глаза его сурово поблескивали, особенно когда он посматривал на хоббитов.
— Кто таков? — улучив момент, поинтересовался Фродо у пробегавшего мимо Пивнюка. — Его вроде не представляли.
— Этого-то? — буркнул хозяин, скосив глаза. — Да я его толком и не знаю. Так, перекати-поле, шляется невесть где. То его месяц не видно, то год, а то — вот тебе — объявится как ни в чем не бывало. Прошлой весной торчал тут почти без вылазу, потом запропал, а теперь вот вновь заявился. У нас его Бродяжником кличут, а настоящее его имя никто не ведает. Историй он всяких знает — только слушай, а так шалопут, да и только. Ну да ведь у нас как говорят: «Ни с запада, ни с востока — ни толка, ни прока». Кто их разберет, чужедальних-то…
Тут кто-то громко потребовал пива, хозяин поспешил на зов, и разговор прервался.
Зато загадочный шалопут — Бродяжник или как его там — смотрел прямо на Фродо. Поймав его взгляд, он кивком и взмахом руки пригласил хоббита к своему столу. Фродо подошел, хотя и без особой охоты.
Незнакомец откинул капюшон, открыв запущенную, изрядно тронутую сединой шевелюру. Суровые серые глаза словно пронизывали насквозь.
— Меня Бродяжником кличут, — представился человек. — А вы, наверное, будете господин Подхолмс, ежели старина Пивнюк ничего не напутал.
— Не напутал, — суховато отозвался Фродо, чувствовавший себя под этим пристальным взглядом далеко не лучшим образом.
— Так вот, господин Подхолмс, я бы на вашем месте малость поунял ваших не в меру говорливых приятелей. Пивко, конечно, огонек, компания — все это языки развязывает, но ведь вы не у себя в Хоббитании. Сюда всякий народ забредает… — он усмехнулся, поймав на себе недоверчивый взгляд Фродо. — Да-да, а сегодня в особенности. Вон сколько южан понабилось, — говорил Бродяжник твердо, с нажимом и при этом смотрел Фродо прямо в глаза.
Хоббит его взгляд выдержал и промолчал, но тут все внимание Бродяжника обратилось к разговорившемуся без удержу Пиппину. Вдохновленный успехом истории про городского голову, он принялся рассказывать про Бильбо и Угощение. Дело уже дошло до прощальной речи, а там недолго и до исчезновения…
Фродо разозлился. Конечно, для большинства местных хоббитов этот рассказ — что всякий другой, байки заречные, да и только, но ведь многие (тот же, к слову, Пивнюк) наверняка наслышаны о Бильбо. А фамилию Беббинс лишний раз поминать не стоит.
Он заерзал, гадая, что бы предпринять, а Пиппин тем временем разошелся вовсю: польщенный вниманием, он и думать забыл об осторожности. Эдак недолго и про Кольцо ляпнуть, а тогда уж пиши пропало!