Повисло тягостное молчание. Когда Фродо заговорил, голос его звучал удрученно.
— Мог бы ведь сам догадаться, хотя бы по расспросам привратника. Да и хозяин, видать, что-то про нас разузнал. Прицепился: спускайтесь, мол, к гостям, посидите в компании… Нет бы нам, дуракам, в комнате остаться.
— Так бы оно лучше было, — подтвердил Бродяжник. — Я хотел вас предостеречь, но хозяин меня и близко не подпустил. Даже записку передать отказался.
— Так вы думаете… — начал Фродо.
— Нет-нет, — покачал головой Бродяжник. — О старом Пивнюке я ничего худого не думаю. Просто он не больно-то жалует всяческих там бездомных бродяг и не склонен позволять им беспокоить солидных, почтенных гостей… — он поймал смущенный взгляд Фродо и усмехнулся. — Его понять можно, с виду я, пожалуй, и за разбойника с большой дороги сойду. Ну да ладно, надеюсь, со временем мы узнаем друг друга лучше. И тогда вы, может быть, объясните, что за фортель взбрело вам в голову выкинуть во время своего выступления. Эта дурацкая выходка…
— Да никакая не выходка, — прервал его Фродо, — все нечаянно получилось.
— Ну-ну, — пожал плечами Бродяжник. — Нечаянно, значит? Может быть, но так или иначе вы оказались в большой опасности.
— Да едва ли в большей, чем были, — устало отозвался Фродо. — Я ведь знал, что Всадники за мной гонятся. Вот только надеялся, что они собьются со следа и отстанут.
— А вот на это не рассчитывайте! — отрезал Бродяжник. — Они не отстанут: и эти вернутся, и другие нагрянут. Я-то ведь знаю, сколько их и кто они таковы.
Он приумолк, лицо его словно окаменело.
— В Пригорье можно доверять далеко не всем, — продолжил Бродяжник через некоторое время. — Вот хоть Билл Прихвощень: слава о нем идет недобрая, а уж гостей он у себя привечает и того похлеще. Приметил его небось: смуглый такой, с ехидной ухмылкой. Возле него еще южанин отирался, и смылись они, заметьте, сразу же после вашего «несчастного случая». От южан вообще добра ждать не приходится, ну а Прихвощень кого хочешь за медный пятак продаст, а медяка не дадут, просто так подлость устроит, забавы ради.
— Какое ему дело до моей оплошности? — спросил Фродо, делая вид, будто не понимает, к чему клонит собеседник. — Что он будет продавать? Кому?
— Продавать будет новости насчет вас, а уж кому — найдется. История с вашими песнями и плясками много кого заинтересует. После всего этого не так уж важно, каким именем вы назвались. Сдается мне, те, кому нужно, будут знать о вас все еще до сегодняшнего утра. Этого достаточно? Ну а теперь решайте, стоит ли вам брать меня в попутчики. Имейте в виду, земли между Хоббитанией и Мглистыми горами я исходил вдоль и поперек и за долгие годы выведал там каждую тропку. Лет-то мне куда больше, чем кажется. Мои познания могут вам пригодиться, тем паче, что после случившегося о том, чтобы ехать Трактом, вам и думать нечего. Всадники будут следить за ним днем и ночью. Из Пригорья вы, может быть, и выберетесь, но далеко не уйдете. Хотите, чтобы они налетели на вас в ночи, в диком краю, где и помощи не докличешься? Страшитесь! Участь ваша будет ужасна!
Хоббиты с удивлением заметили, что лицо Бродяжника побледнело, словно от скрываемой боли, а руки с силой впились в подлокотники. В комнате повисла напряженная тишина, свет очага, казалось, померк. Некоторое время Бродяжник сидел, уставясь невидящим взором перед собой, будто вспоминал что-то давнее и мрачное и прислушивался к дальним отзвукам ночи.
— Да, — глухо произнес он наконец, проведя ладонью по лбу. — О ваших преследователях я знаю куда больше вашего. Вы боитесь их (и правильно делаете), но боитесь недостаточно, ибо и понять не можете, сколь они опасны на самом деле. Завтра спозаранку вам придется уносить ноги. Бродяжник сможет провести вас нехожеными тропами. Согласны ли вы взять его в попутчики?
Снова воцарилось тягостное молчание. Фродо, терзаемый страхами и сомнениями, не знал, что и ответить. Сэм хмуро посматривал то на Бродяжника, то на своего хозяина и под конец не выдержал.
— С вашего позволения, сударь, — выпалил он, — я бы сказал — нет и нет! Бродяжник, он вроде бы и умно говорит — страшитесь, мол, стерегитесь, — но не его ли первого нам бы и поостеречься? Явился невесть откуда, из Глухоманья, а я отродясь не слыхал, чтобы там добрые люди живали. Знает он и верно немало, поболе, чем надо бы, но какая ему вера? Возьмем его в провожатые, вот он и заведет нас в самую дичь да глушь, где — его же слова — «помощи не докличешься»!
Пиппин молча поежился, ему явно было не по себе. Однако Бродяжник Сэму не ответил, он не сводил пристального взгляда с Фродо. Тот отвел глаза, а потом медленно, неуверенно произнес: