- Сколько до поселка? - спросил Князь, подтягивая подпруги.
- С её слов день пути, - ответил Ржан, взбираясь в седло. - Как я так заплутал, даже и ума не приложу.
- Боги нас сюда привели, - Князь одним махом оказался верхом. - Чтобы мы малыша спасли. Видимо, у них на него большие планы...
К вечеру, как и говорила хозяйка, они вышли к Волчьему поселку. Покойницу отдали бабкам-повитухам, чтобы подготовили её к погребению, а ребенку тут же нашли кормилицу.
- Это Любава, дочка кузнеца Пяста из Кабанов, - сообщил старейшина рода. - Наш Слав её лет пять назад выкрал, да когда от погони уходил, случайно одного из Кабанов кулаком на смерть зашиб. До тебя, Княже, это дело тогда не дошло - Слав с Любавой в леса ушли, и очень редко какая весть от них доходила. Мы уж думали, сгинули они. А оно вон как получилось...
- Ребенка приберёте?
- Как не прибрать? Чай нашей крови, Волчьей. Жгут, родной брательник Слава, уже и в дом его отнёс, кормилица-то как раз его жена.
На следующий день запалили погребальный костер. Запалил его сам Князь.
- Спасибо тебе, хозяйка. Свой гостеприимный долг ты выполнила до конца.
Когда огонь догорел, а пепел собрали в глиняный горшок, Князь потребовал принести ему того малыша. Взяв его на руки, он еще раз внимательно всмотрелся в эти васильковые глаза, и, вынув из ножен свой меч, сказал:
- Ничего не могу я оставить тебе, лишь свой меч, с которым ты добудешь всё, что пожелаешь.
И вернув младенца с подарком его дяде, Князь вместе с товарищами скрылся на проторенной лесной дороге.
Глава 1
Старый ворон помнил многое. Перед его взором происходили поистине мифические события - рождались империи и уходили в небытие, целые народы, потеряв родину, скитались в поисках нового дома, и в боях либо находили его, либо исчезали с этого света навсегда. Он помнил горячие битвы, после которых поля застилали целые моря дармового сладкого мяса. Он помнил лютые зимы, когда из-за нехватки еды матери съедали собственное потомство.
Он многое помнил, и уже без всякого интереса взирал своими белесыми глазами с высокой ветки дуба на никчемную и суетливую жизнь внизу. И даже крадущийся человек с большим, длинным луком в руках не напугал его. Ведь человек явно охотиться, а какая дичь из него - старого, невкусного, жесткого ворона?
Так и произошло, человек лишь мельком взглянул на дуб, и осторожно продолжил свой путь. Аккуратно ступая обутыми в кожаные лапти ногами, так, чтобы под ними не дай боги не хрустнули ветки, он медленно и плавно двинулся сквозь высокий кустарник подлеска, нежно отодвигая ветки со своего пути.
Ни шороха, ни треска, ни стука. Человек умел перемещаться в лесу.
Мужчиной назвать его было нельзя, слишком молод. Скорее это был юноша с только-только появившимся пушком над верхней губой. Светло-русые волосы его были подстрижены под горшок, но уже успели отрасти так, что закрывали своими прядями проницательные зеленые глаза, которые успевали осматривать всё вокруг. Вот небольшая поляна, поросшая лихоцветьем. Вот три дуба-богатыря, словно братья, тесно стоящие в окружении молодых и тоненьких осин. А вот и небольшой лесной ручеек, что питает живительной влагой всё вокруг, от маленькой мышки, до Большого Лесного Хозяина. Следы под ногами так же говорили знающему человеку о многом, и юноша явно был из их числа.
Склонившись над одним из невзрачных, уже наполовину исчезнувших следов, он осторожно прикоснулся к нему пальцем, огляделся, и такой же медленной и осторожной походкой направился в заросли цветущего алым цветом колючего кустарника, росшего неподалеку. Невзирая на цепкие колючки, впивающиеся прямо сквозь холщовую рубаху в его тело, юноша забрался в самый центр, и немного поворочавшись, уселся на землю, воткнув рядом с собой две стрелы из наплечного колчана, замерев. И уже через минуту никто даже не смог бы и предположить, что здесь, у быстрого лесного ручейка притаился человек.
Прошел час, второй, солнце перевалило через зенит, но юноша не думал и пошевелился, даже не выглядывая наружу, полностью полагаясь на слух. Он не тратил силы на отгон мелкой мошкары, вьющей клубы прямо над его головой, и норовящей забить нос, рот и другие естественные человеческие отверстия. Съесть его не съедят, а взмахом можно испугать добычу. Так зачем лишний раз рисковать?