И вновь толпа взревела в кровожадном улюлюканье.
- Но наш Хлафорд - милостив. Своей волей он милует дочерей душегуба, повелев лишь выслать их из Города без права на возвращение, - каким бы не был кровожадным простой люд, но милость князя была встречена одобрительным свистом. - Смерть же через четвертование для жены этого душегубца, которая не могла не знать о его черных кознях, заменяется на смерть через отрубание головы.
Палач дернул одного из осужденных, так, что с головы слетел исписанный золой колпак, и все увидели, что это женщина, но с очень коротко стриженными волосами. Эмоций на её лице не было. Было видно, что все они остались в пыточных подвалах Цитадели. Разбитое в кровь лицо лишь выражало животную покорность к своей дальнейшей участи.
- Ну а грандмастер Медного цеха, за то, что вовремя не узрел в своих людях измену - приговаривается к штрафу в сто городских серебрянников и к трем неделям содержания в городской тюрьме. С последующей оплатой питания, цепей и кандалов, а так же своей охраны, глашатай перевёл дух. - На то воля князя Мстислава, да продлятся его дни!
Площадь потонула в овациях, гуле и криках. Все жаждали поскорей увидеть мучительный конец преступников и негодяев, хваля богов и своего правителя.
А тем временем на замковых стенах, с которых отлично было видно происходящее, собралась толпа из Вольных. Большинство там были новички, всего пару недель прибывшие сюда для службы, и еще не привычные к подобным зрелищам.
- Как-то это не правильно убивать женщину, - произнёс один из Кабанов, коренастый крепыш с заметным пушком под носом.
- А её не убивают, а казнят, - поправил его старший товарищ, дослуживающий свой четвертый год. - Наказывают за злодеяние.
- Так ведь муж у неё был татем, а не она! - не согласился Кабан.
- У них дома было найдено оружие. А хранить оружие дома нельзя под страхом смерти, - спокойно втолковывал старший. - Есть такой закон. А закон должен исполняться. Если на него хоть раз наплевать - то и на другие законы все будут плевать. Неотвратимость наказание за ослушание - основа любого государства.
- Ты где этому поднабрался? - с удивлением посмотрел на него Клык, до этого молча слушавший перепалку со стороны.
- В Южных Городах, - усмехнулся старший. - Побываешь там, еще и не такое поднаберешь. А пока смотри, как эти законы воплощаются у нас.
И действительно, женщину уже поставили на колени перед большой плахой и заставили положить на неё голову. Палач тем временем не торопился, видимо наслаждаясь моментом, либо давая насладиться им толпе. Он чуть отошел к стойке с оружием, на которой в специальных пазах стояли разного размера топоры и большой, наподобие тех, про которые на тренировках рассказывал Шрам, двуручный меч.
- Сейчас топор достанет. Меч он для благородных и свободных людей, а для подобной черни будет достаточно и топора, - продолжал комментировать старший.
Так и произошло. Палач вынул из паза большой топор с очень широким лезвием, несколько раз взмахнул им на радость ликующим людям, а потом, резко и неожиданно врезался им в плаху. Отрубленная с одного удара голова по эшафоту катилась недалеко, палач тут же подобрал её, и, держа за волосы, поднял высоко, чтобы люд мог её получше разглядеть.
- Тьфу, гадость какая, - сплюнул в ров Клык, отворачиваясь. - Какая-то дикость.
- Вот потому мы Вольные, а они холопы. Мы разные, - прокомментировал высказывание молодого отрока наставник Шрам, невесть как оказавшийся на стене. - Понятия чести многим из них не ведомы. Они как животные в загоне хотят только жрать, спать и сношаться друг с другом. Они рады чужой смерти, точно зная, что нечем не рискуют взамен.
- Но зачем тогда они нужны нам?
- А зачем нам нужны овцы? Чтобы стричь с них шерсть. Надеюсь, я достаточно понятно объяснил?
Глава 15
Это утро было ничем не примечательно для постороннего взгляда. Еще до первых лучей солнца Город начинал оживать в обычном для себя ритме. Вот по каменной брусчатке улиц, цокая стальными подковками на сапогах, прошла последняя, пятая ночная стража. То тут, то там начали отворяться деревянные ставни окон, в них, в свете лучин угадывались дородные хозяйки и более щуплые хозяева. Еще чуть-чуть и с первым же ударом колокола, чей звон подобен чистой меди, распахнуться двери домов, выплескивая на улицы живую волну, спешащую на утреннюю мессу.