Большой каменный собор Святого Благочестивого Матфея Сингелезского с трудом, но примет жаждущих получить ежедневное благословение от коэна Арисана, последнего богослужителя Старого культа в Городе. Арисану конечно помогал диакон по имени Столиин, и это всё, что осталось от целого епископства и двух аббатств после появления Пришлых.
'На всё воля Спасителя' - говорят прихожане, и из душного, пропахшего восковыми свечами собора они расходятся по своим делам. Тут же открывают свои двери лавки и лабазы, мясники отправляются за еще живым товаром, булочники выкладывают на прилавки свежий, выпеченный ночью хлеб, а бондари начинают стучать своими деревянными киянками по железным зубилам, выбивая на досках фальцы.
Мастерские всех цехов закипают работой, ведь скоро Осенняя Ярмарка, когда приедут и приплывут множество заморских купцов, и до её начала нужно сделать как можно больше.
Небесное дневное светило смотрело на это благосклонно. Небо было ясное, редкие облака величественно проплывали по нему, и солнце уже через несколько часов после восхода начало заметно припекать, одаривая одним из последних теплых дней. Скоро с Восточных гор спустятся дождевые тучи, и затяжные ливни захлестнут Княжество. Дело усугубят зимние морские ветры, что способны своим порывом оторвать от земли ребенка. И только тогда, убедившись, что люди не сдались и продолжают свою размеренную жизнь - на землю начнут опадать белые мухи. Но до этого момента еще несколько месяцев, а горожане даже не задумываются и не загадывают на такой срок.
Первым паруса в море заметил, как и подобает, смотритель маяка. Сам маяк располагался на одном из скалистых островков за пределами бухты Золотой Бабочки. Высокая каменная башня, увенчанная конусной черепичной крышей, встречала все корабли, приплывающие в Город. Ну а смотритель, заметив их приближение, отправлял в княжеский замок голубя, предупреждая о дорогих гостях. И сегодняшний случай не стал исключением.
Когда после полудня четыре крутобоких, внешне неуклюжих корабля вошли Бухту, их там уже ждала лоцманская шлюпка, задача которой была указать фарватер для гостей. Каждое прибывшее судно имело по две мачты с бледно-зелеными косыми парусами, на корме у кораблей возвышались площадки, обитые большими ростовыми четырехугольными щитами, предназначенные явно для отражения атак морских пиратов. Довершали картину по два рулевых весла, выступающих с каждого борта, и напоминающих рыбные плавники.
Когда корабли встали на рейде перед пирсами, лоцманская шлюпка приняла с одного из них несколько людей и доставила их на причал, где к тому моменту уже собрались встречающие. Несколько минут разговора между гостями и хозяевами, и утлое суденышко вернуло людей на корабль, который незамедлительно опустил паруса и начал швартовку с каменной пристанью.
С великим тщанием это было сделано меньше чем за полчаса, и когда от деревянного борта до каменной ограды осталось расстояние меньше человеческой ладони, с палубы был опущен широкий деревянный трап, по которому стройной колонной по два, чеканя шаг, спустилось пять десятков воинов, облаченных в сверкающие на солнце юшманы и бехтерцы. Остроконечные шлемы на головах, с ниспадающей на шею бармицей дополняли картину. Не зажмурившись смотреть на них было невозможно.
Вслед за ними, на портовый камень бывшего Телянхаба ступили люди в дорогих и ярких одеждах. Их было немного, но своим заморским видом они заметно отличались от окружающих. Держась чуть в стороне от воинов, эти люди раскланялись со встречающими их распорядителями Города.
Сам княжеский наместник Радигор, совсем недавно заменивший Збруча, встречал гостей. По обычаю обнявшись с каждым, он проводил безоружных до богато украшенной золотом повозки, запряженной шестью могучими вороными лошадьми. Однако повозка никуда не двинулась, даже когда воины прошли мимо неё в сторону портовых ворот.
Городской люд отбросил свою работу и огромной толпой стёкся на улицы. Сверкающих бронёй бойцов встречал одобрительный гул, улыбки и весёлые мелодии от уличных музыкантов. Детишки, успевшие за день замараться в уличной грязи, шли за ними, подражая в каждом движении. Как и воины, они гордо держали голову, осанку, пытались выглядеть уверено и независимо. В руках они держали вицы, которыми размахивали в такт шагам. Выглядело это нелепо и вызывало у толпы громкий смех.