- Ну а вы?
- Мы? - переспросил Колун. - Нас обуяла ярость. Мы перекрыли все ворота и выходы из дома, и огненными стрелами подожгли его. Все, кто пытался выглянуть в окно, в то же мгновение получал по две-три стрелы. Ну а потом, когда огонь занялся по всем этажам, эти собачьи дети, сами стали выбрасываться из окон. Стрела в тело и смерть, разбившись о каменную мостовую, для них были краше прожарке в получившемся пекле. К утру выгорело всё, и живых не осталось. Правда, мы потеряли еще одного, Жухаря из Кротов. Самострельная стрела пробила его юшман как раз в районе сердца, и он даже пикнуть не успел, как отправился в Ирий. Мне самому арбалетный болт попал в плечо, смотри, - старший брат растянул ворот и показал круглый розовый рубец на своём теле.
- Убили всех, даже тех, кто оборонялся?
- Ты можешь поручиться, что стрела была выпущена не одним из защитников? - он посмотрел на брата. - Нет? Вот и я не могу. Они убили не нашего княжича, а своего Падеста. Это очень серьезное преступление у них, и карается вплоть до выселения семьи за городские стены. А это равносильно потере всего городского авторитета и общественного веса. Это событие естественно не упустят другие Фамиллии. Поэтому утром, когда весь город собрался посмотреть на результат ночного боя, в наш адрес никто слова не сказал. Лишь после обеда представители двух семей, тех, кто оборонялся, и тех, кто нападал, принесли нам богатую виру.
- А как вы узнали, кто нападал?
- По телам выбросившихся в окна. Их опознали и сразу же сказали, чьи они. Отпираться после такого было глупо. Да никто и не отпирался. Нам просто пригнали целую телегу серебра и, склонив головы, удалились. И больше об этом случае никто никогда не вспоминал и не заикался о нём.
- Ну а дальше?
- Дальше? Дальше новым Падестом до окончания 'кондотты' стал Крокуч, сын боярский.
- А с телами что сотворили?
- Как и подобает, сожгли на костре. Дубов в той стороне много, дрова долго искать не пришлось. Ну а прах добрых воинов с собой привезли. Негоже нам своих братьев бросать, и на чужбине их хоронить.
Глава 17
Дни полетели, словно ласточки над головой. Никто не успел и опомниться, как пролетел их целый десяток, и наступил долгожданный праздник - начало Осенней Ярмарки.
Солнце в это утро спряталось за тяжелыми, грязно-серыми облаками, и не грело собравшихся людей на ярмарочном поле. Дело усугублял холодный и пронзительный морской ветер. Но людям было не до таких пустяков.
Заморские гости в Город начали стягиваться уже давно. Венуйцы были лишь первой ласточкой. Вечером в день их появления в бухту Золотой Бабочки вошли четыре длинных, с высокими бортами корабля. Помимо трех косых парусов они имели по пятьдесят гребных вёсел, выпирающих из их нутра. На их корме и баке возвышались обитые щитами башенки для лучников, а на центральной мачте развивался флаг с золотым крестом. Это Империя Арконы направила сюда свою торговую миссию.
В след за ними стали появляться корабли попроще - похожие на бочонки с квадратными парусами на единственной мачте. Это Кляйнские графы и герцоги, имеющие выход к морю, направили своих торговцев на Ярмарку. А имеющие лишь сухопутную границу прочие Клйнские бароны шли сюда караванами через Черную Северную крепость. И каждый такой караван сопровождал отряд дружинников, не только с целью защиты, но и для того, чтобы пришлые не совали свой нос, куда не следует.
Естественно такая забота была платной, и купцы каждый раз с руганью пытались эту плату снизить. Но управитель Черной крепости боярин Круч таких попросту разворачивал, перекрыв им дальнейший путь. Купцы артачились, злились, но плату вносили, обычно привезенными товарами, причем по той цене, которую назначал Круч.
Появились в городе и дикари с Восточных гор - кечуа, как они себя называют. Страшные затворники, никого не пускающие к себе в далёкую и сказочную страну, они лишь раз в год являли миру себя. Говорят, что живут кечуа выше облаков, и солнце всегда освещает им жизненный путь днём, а луна ночью. Именно поэтому они чтят их как своих богов, и ни за что не соглашаются принять старую веру в Спасителя, которую им уже давно пытаются навязать миссионеры из Кляйнского 'Отцовского удела'.
Сами кечуа обладали кожей цвета меди и были невысокого роста, но с длинными руками, широкой грудью и мощными ногами. Большие головы их выделялись орлиными носами, высокими скулами и миндалевидными маленькими глазками, которые с интересом взирали на непривычный им равнинный мир. Одевались они в мешковатого вида, но яркие шерстяные туники длинной до колен, поверх которых был наброшен шерстяной же плащ. Свисающие концы этого плаща завязывались узлом на животе кечуа, что считалось среди них очень красивым.