Пии вдруг очень захотелось рассказать все то, что камнем лежало у нее на душе много лет. Она едва его знала, но чувствовала, что может ему довериться.
— Все случилось уже довольно давно, — решительно начала Пия после недолгого колебания. — После выпускного экзамена я поехала с друзьями во Францию. Там я познакомилась с одним студентом из Франкфурта. Для меня это был просто флирт, но для него — нечто большее. Он стал меня преследовать. В течение многих недель и месяцев подкарауливал меня и угрожал. Трижды он тайком проникал в мою квартиру и ставил букет красных роз рядом с кроватью. — Она содрогнулась, вспоминая те времена. — Я не знала, как с этим справиться, написала заявление и отнесла в полицию письма, которые он мне писал. Но мне сказали, что они смогут что-нибудь сделать лишь после того, как что-то произойдет. — Пия всхлипнула. — Постепенно тот парень перестал меня преследовать. Я уже думала, что все кончилось, но он проник в мою квартиру… изнасиловал меня и чуть не задушил.
— О господи! — Зандер крепко сжал ее руку. — Это ужасно.
— Я ни с кем об этом не говорила, даже с моим мужем, — сказала Пия. Ей вдруг стало спокойно; она рассказала наконец кому-то эту историю, и теперь забота Зандера сможет прогнать призраки прошлого.
— Иногда бывает полезно поговорить, — тихо сказал он, и они переглянулись.
— Собственно, я иначе представляла себе наш завтрак, — прошептала Пия. — Мне жаль, что…
— Нет, нет, — быстро прервал он ее. — Вас это не должно тревожить. Все в порядке. Но вам действительно надо что-то предпринять. Вы не можете получить полицейскую защиту у своих коллег?
— Наверное, стоит подумать.
— На вашем месте я бы так и поступил, — серьезно сказал Кристоф Зандер. — Не годится, когда молчат о чем-то подобном. Все лишь разрастается и усугубляется. Лучше говорить. И как можно больше.
Сама мысль вызвала у Пии дискомфорт. Каждый сможет узнать о ее уязвимости, ее страхе и о том, как ее унизили и чуть не убили. Они молчали. Кристоф Зандер обнял ее крепче и ласково погладил по щеке. Пия слышала, что его сердце бьется так же сильно, как и ее.
— Нас подслушивают, — вдруг прошептал он.
Пия подняла голову и увидела жеребенка, который с любопытством разглядывал их, смешно вытянув морду. Она не могла не рассмеяться. Зандер тоже засмеялся. Он встал, взял ее за руку и помог подняться. Они посмотрели друг на друга и снова стали серьезными.
— Пошли, — сказал он. — Выбросим эти розы в мусорное ведро.
Ворота участка Бока были не заперты. Боденштайн проехал внутрь и увидел перед входной дверью в особняк белый «Ниссан Микра». На этой машине Анита Перкусик два часа назад забрала своего мужа из полицейского участка. Оливер явно был прав в своих предположениях. Оставалось надеяться, что он не опоздал. Боденштайн схватил рацию и запросил подкрепление, потом вынул оружие из ящичка на торпеде, вышел из машины и направился к входной двери. Дверь оказалась открытой. Он опасался, что Перкусик вооружен и готов на все. Комиссар снял пистолет с предохранителя и вошел в большой холл. В лестничном пролете на второй этаж слышались чьи-то быстрые шаги.
— Бенджамин! — тихо позвал Боденштайн, когда узнал появившегося на площадке младшего брата Йонаса. Мальчишка оторопел и остановился. Боденштайн опустил оружие и жестом подозвал его подойти. Мальчик не решался, потом испуганно посмотрел по сторонам и быстро пересек холл.
— Что здесь происходит? — прошептал Боденштайн. — Где твои родители?
— Я… я н-не знаю. — Парнишка заикался от страха и волнения. — Я думаю, они в библиотеке.
— Иво один или с кем-то? — спросил Боденштайн.
— Один. — Бенджамин побледнел, как снег, и дрожал всем телом. — Он сказал, будто папа убил Йонаса.
Боденштайн понял, что больше нельзя терять ни минуты.
— Ты сейчас выйдешь на улицу. — Он положил руку на плечо мальчишки и наклонился. — Там стоит моя машина, «БМВ». Сядешь в нее и будешь сидеть, пока я не вернусь. Договорились?
Бенджамин кивнул и с перепуганными глазами скрылся за дверью. Боденштайн понятия не имел, что ждет его в библиотеке, но не мог просто стоять у двери и ждать прибытия коллег. Он глубоко вздохнул и рванул на себя дверь. Его взору предстала странная картина: доктор Карстен Бок сидел на стуле в футболке и спортивных трусах, позади него стояла его жена и целилась ему в затылок. Иво Перкусик, скрестив руки, стоял перед ним. Фрау Бок сама на себя была не похожа. Смерть сына изменила ее; ухоженная, прекрасно владеющая собой дама с нитью жемчуга на шее и любезной улыбкой на устах исчезла, ее место заняла другая — измученная и бледная — та, что целилась сейчас из револьвера 38-го калибра в голову собственного мужа и была готова спустить курок в любой момент. Боденштайн вспомнил, как фрау Бок оттолкнула мужа, упав на пол. «Не прикасайся ко мне!» — крикнула она тогда. За великолепным фасадом особняка давно уже все шло не так прекрасно, как можно было вообразить.
— Фрау Бок, — произнес Боденштайн самым спокойным голосом. — Положите, пожалуйста, оружие.
— Нет, — ответила женщина, не отводя взгляда. — И не подумаю. Я хочу наконец узнать правду. Этот мерзавец давно уже мне лгал и изменял.
— Будьте благоразумны. — Боденштайн видел, что фрау Бок настроена решительно и готова на все. — Подумайте о Бенджамине. Вы будете нужны ему, пока ваш муж будет сидеть в тюрьме.
— В тюрьме? — Глаза фрау Бок сверкнули, она взглянула на Перкусика.
Карстен Бок молчал. Он смотрел в стену, его глаза ничего не выражали.
— Да, в тюрьме, — подтвердил Боденштайн. — Мы собрали достаточно улик против него. Он ответит перед судом за взяточничество и принуждение.
— Ха! — Фрау Бок снова приставила дуло револьвера к голове мужа. — Он призовет на помощь своих адвокатов и счета в банке, и его быстро выпустят. Вы знаете, что от него беременна подружка его сына? — Ее голос стал пронзительным. — Когда Йонас об этом узнал, ему пришлось умереть.
— Если обвинение соответствует действительности, ваш муж ответит и за это, — сказал Боденштайн. — Но если вы сейчас выстрелите, то тоже попадете в тюрьму.
— Да мне плевать! — Женщина рассмеялась. — Я уже давно хочу увидеть эту свинью мертвой! Вы понятия не имеете, что он сделал со мной, моим отцом и нашими сыновьями.
— Герлинда! Пожалуйста, убери оружие, — сказал Бок устало, но повелительно. — Я все объясню. Я ничего…
— Заткнись! — грубо прервала его жена и ткнула револьвером в голову. — Ты и так слишком долго держал меня за дуру.
«Деэскалация», — подумал Боденштайн. Но как убедить фрау Бок отдать оружие? Говорить, он должен все время говорить. Эта дама не холодный убийца. Если бы она действительно хотела убить своего мужа, то сделала бы это сразу, без колебаний. Чем больше она говорит, тем выше шанс, что представится возможность забрать у нее оружие. Боденштайн поднял глаза и встретил взгляд Иво Перкусика. Тот, мигнув, безмолвно попросил его помалкивать.
— Ты подставил моего отца! — продолжала между тем фрау Бок, сопровождая каждое свое слово тычком револьвера в затылок мужа. — Ты хочешь пустить меня по миру с протянутой рукой! Ты думал, я не знаю, какая ты на самом деле скотина! Но теперь ты слишком далеко зашел. Ты убил моего сына, потому что боялся, что он доставит тебе проблемы. Скажи же! Признайся!
Доктор Карстен Бок невольно поморщился. Не было похоже, что он боится.
— Признаюсь, с этой девушкой у меня была интрижка, — хрипло сказал он. — Но к смерти Йонаса я не имею никакого отношения.
— Я не верю ни одному твоему слову! — Герлинда Бок презрительно улыбнулась, ее глаза лихорадочно блестели, но рука, сжимавшая оружие, не дрожала. — Вечером ты не был в Мюнхене, я точно знаю!
— Фрау Бок, отдайте мне оружие, прошу. — Боденштайн протянул раскрытую ладонь. — Все, что вы сейчас заставите сказать своего мужа, будет признанием под принуждением, никакой суд не примет это во внимание. Дайте мне с ним поговорить.
Ее веки дрогнули, она колебалась.