Хвостухин уставился на жену. Можно было подумать, что он видит её впервые.
— Никуда я не пойду!
— Что случилось? Вы сидели, говорили…
— Сидели, говорили, — повторил Хвостухин.
— Узнал ты своего друга детства?..
Хвостухин посмотрел на телефон, на жену, снова на телефон и тихо сказал:
— Нет. Я его не узнал. Он меня узнал.
Как закалялся Гамлет
Это было просто удивительно, честное слово, если не сказать больше. Игнатий Васильевич спал. Мало того — он ещё улыбался во сне. Тяжко вздохнув, Анна Евгеньевна смотрела на мужа. Как он может спать, этот человек?.. Впрочем, нет, он, конечно, не спит. Он притворяется. Он, видите ли, устал от её разговоров. Она сто раз повторяет одно и то же, она переливает из пустого в порожнее, а он?.. А он отмахивается и ещё позволяет себе острить: «Анюта, если записать твои разговоры на плёнку, то их вполне можно потом передавать в эстрадном концерте». Чёрствый, равнодушный человек!..
А ведь поначалу всё было хорошо, даже замечательно. Юрка отлично сдал экзамены и был принят в театральное училище. Мать поздравила сына, отец подарил ему бритву «Спутник», директор училища высказался о Юрке в столь высоких и обнадёживающих выражениях, что Анна Евгеньевна живо представила себе будущего артиста Юрия Сорокина на сцене театра. Она уже видела его в роли Гамлета. «Быть или не быть?» вопрошал Гамлет, и зрительный зал молчал, позволяя принцу датскому ответить на волнующий его вопрос.
В первый же день, явившись домой из училища, Юрка принёс новенький студенческий билет. И уже после того как мать всласть налюбовалась этим документом, подтверждающим принадлежность её сына к волшебному миру искусства, Юрка спокойно сообщил, что весь первый курс, и он в том числе, выезжает в Березовский район помочь колхозникам убрать картофель.
Анна Евгеньевна безмолвно опустилась на диван. Может быть, Юрка пошутил? Нет, он сказал истинную правду, и это было ужасно. Служителей муз бросали на картошку.
Наутро, облачившись в брезентовую куртку и в резиновые сапоги, Юрка в бодром расположении духа отбыл в Березовский район. Что же касается Анны Евгеньевны, то она с момента отъезда сына начисто лишилась душевного покоя.
Прошло целых двенадцать дней, как Юрки нет дома. Сегодня воскресенье. Она подошла к окну. Конец сентября, осенняя хмурь. Стекло исчертили косые полоски дождя. В такую погоду самое милое дело сидеть дома. Впрочем, эгоистично позволять себе думать об этом, когда именно сейчас в далёком Березовском районе её Юрка, Гамлет, стоит по колено в сырой земле и копает картошку…
Анна Евгеньевна растолкала мужа.
— Вставай!.. Уже девять часов.
Игнатий Васильевич открыл глаза и потянулся.
— Ах, Анюта-Анюта, какой сон не дала досмотреть. Можешь представить — я, Мохов и Каретников, секретарь партбюро, поехали на рыбалку. Рассвет, вода блестит. Закинули мы удочки, поплавки тут же р-раз!.. Подсекаю — и, можешь представить, вот такая щука!..
— Видишь, что тебе снится — рыбалка, прогулка. Ты Юрке насчёт трудовых процессов всё разъяснял, а сам норовишь посмотреть что полегче. А Юрка сейчас, наверно, в поле. Погода как назло. Дождь.
— Картошку, конечно, лучше копать, когда сухо.
— Смотрю я на тебя, Игнатий, и, клянусь честью, поражаюсь. Поражаюсь твоему спокойствию. Юрке семнадцать лет…
— Скоро восемнадцать.
— Он ещё мальчик.
— Я этому мальчику бритву подарил.
— Он слабый совсем.
— Слабый?.. А ты видела, когда они волейбольную площадку делали, он такое вот бревно волок на себе, и ничего.
— Тебе всё — ничего.
— Правильно. Я в его годы, мамочка, вкалывал от зари до зари и, как видишь, устоял. Не согнулся.
— Я одного понять не могу — зачем будущих артистов на такую работу посылать? Они ж не агрономы, не мичуринцы, они ж люди искусства.
— Ну и что?.. Я где-то читал, что народный артист Хмелёв в юные годы работал то ли в Сормове, то ли ещё где, в общем, на заводе. И что — помешало это ему стать большим артистом?
— Может, не помешало, но и не помогло.
— Напрасно так думаешь. Артист — это художник. А художник обязан знать жизнь и труд, и людей, и то, что творог не из ватрушек добывают.
— Я смотрю — очень ты сознательный. Чем так красиво рассуждать, ты бы поехал Юрку подменил.
— Нет, мамочка, так дело не пойдёт. Он своё отработает и приедет. А тогда, пожалуйста, может приступать: «Карету мне, карету! Пойду искать по белу свету…»
Анна Евгеньевна вздохнула:
— Ну хорошо, а если я достану справку от врача, что ему это дело противопоказано?