– Ну так что? Что Арсений за человек? – спросила Марина, выпорхнув из душа. На ней был один в один такой же халат, в который была одета сама Катя. Они все были однотипные, и в шкафу в душевой комнате их было около десятка на каждый день.
– Хороший парень, – ограничилась односложным ответом Зимина. Ей не хотелось сразу рассказывать все то, что она узнала про брата. Хотелось узнать, что все-таки почувствовала Марина при первой встрече. И она не преминула незамедлительно спросить: – А ты что почувствовала? Какое первое впечатление?
– Я вообще-то первая спросила! – возмутилась Марина. – Да и точно еще у меня ничего не сформировалось. Хотя, наверное, есть одно… Он вел себя словно каменный истукан или памятник. Совершенно непроницаемое лицо. Пару раз только глаза расширились. Первый – когда он меня увидел, а второй – когда я ему документы на дом отдала. Хотя… С документами, может, и показалось. Он наклонился, чтобы прочитать, что там написано. Да и так, в принципе. Вежливый, спокойный… Властный…
– Властный? – перебила Катя Марину. Последнее ее очень удивило, если со всем остальным она так или иначе была согласна, то властности она не заметила. Арсений не гнушался ходить в столовую, хотя вполне мог питаться в комнате, в клановую школу также ходил с энтузиазмом. Глаза у него горели в процессе того, как он рассказывал, какую новую тему изучил, хотя опять же мог вполне себе сидеть в комнате и развлекаться ничегонеделанием.
Он никогда никому не приказывал, только просил, и, по мнению самой Кати, это был огромный недостаток ее брата. Подобные ему должны были приказывать – и только, а за неподчинение наказывать. Все же глава отдельной ветви, хотя в данной обстановке это будет считаться глава отдельного рода, должен быть более жестким.
– Властный, – кивнула Марина, – мне не показалось. Меня же сразу не хотели пропускать, все про пропуск какой-то говорили. Я хоть и не знала про тебя, но уже тогда стала догадываться. И он, судя по всему, тоже за тобой пришел. Да, он ведь потом сказал, что они ошиблись с сестрой, и был немного пришиблен.
– Ну, пришиблен – понятно, – перебила ее Катя. – У него вообще родственников тут не было, а теперь целых два, и эти – сестры. При чем тут властность?
– Еще раз перебьешь – пожалеешь, – спокойно сказала Марина, быстро проведя вперед-назад пальчиками, между которыми пробежала искорка. Драться Кате хотелось меньше всего, поэтому она примирительно подняла руки вверх:
– Ну извини, я же без злого умысла.
– Если бы был умысел, я бы сразу ударила, – немного подумав, сказала Марина и расслабилась, понимая, что драться с ней никто не собирается.
– Так что там с властностью? – уточнила Катя после непродолжительного молчания.
– Охрана не хотела меня пропускать, – начала Марина, – но пришел Арсений. Увидев меня, он понял, что я уж точно его сестра. Мы представились друг другу, и он предложил мне пройти с ним. Потом навстречу вышли те охранники, которые меня не пускали. И начали с ним спорить, но он просто на них посмотрел. А они вместе извинились и поклонились. Если в тебе нет стержня и тебя не уважают, кланяться никто не будет.
– Ну, не факт, а может, у них за неповиновение розги какие-нибудь или подвешивание за что-нибудь? – не согласилась Катя. – Ты еще поймешь, здесь довольно провинциальная страна. И вполне может быть, что кого-то за неповиновение клановому наказали, а он взглядом напомнил. Всякое может быть…
– Не знаю, – немного едко сказала Марина, ее зацепило то, что с ее мнением не согласились. – Это выглядело не как боязнь – это было уважение.