Те самые, которые мне подарили, из-за которых я стал главой рода. Якобы ей нужно отчитаться о том, что произошло и как, и как можно быстрее.
Причем хоть и прошла всего неделя с ее прибытия во дворец, она смогла у меня добиться того, чтобы я показал ей бумаги на деревню. И, естественно, она ничего не поняла. К счастью, Катя знала китайский, и она попросила меня показать договор ей.
– Конечно, – заявил я. – После ужина придете ко мне в апартаменты и все сами посмотрите.
Тогда у сестры на секунду появилась на лице досада. Девушка привыкла делать все быстро и стремительно. И все, что не нравилось ей или мешало, она воспринимала как препятствия, которые нужно обойти. Была бы ее воля, она бы с радостью пошла к Кате прямо сейчас, вот только этого нельзя было сделать, потому что та отдыхала после моего обучения.
Пусть успехи на почве ментальных техник и освоения родовой способности с мертвой точки сдвинулись, но все равно они у меня находились на начальном этапе. И Катя по-прежнему выкладывалась по полной, чтобы пробить мою ментальную невосприимчивость. Для нее это вылилось в непродолжительные мигрени, с которыми она справлялась, лежа на диване.
Я даже сначала подумал, что она специально старается по максимуму, чтобы показать ту разницу, которая разделяет ее и Марину. Но потом я услышал, как Марина же ее хвалит за максимальное раскрытие моих способностей. И о том, как это поможет мне чувствовать лжецов и обманщиков и вообще сильно пригодится в жизни.
Такое внимание противоборствующей стороны я считал неоправданным и непонятным. Подвох всплыл сразу после того, как прошла вторая вечерняя тренировка, после которой Катя сказала, что будет лежать, чтобы прийти в себя. Я оставил девушек, но буквально на десять минут потом пришла Марина и заявила, что она ужасно хочет со мной пообщаться и узнать про то, как я тут жил.
Прогонять ее не было смысла. Разговаривали мы в моих апартаментах. Истории были не слишком большие, что-то рассказывал я, что-то рассказывала она. Это была, так сказать, работа на сближение.
Сама тема моего попадания в Китай не поднималась. Марина тактично обходила все предпосылки к этому, называя случившееся то недоразумением, то большой ошибкой, то щекотливой ситуацией. Слушать ее было немного смешно, но я не позволял себе расслабляться и вести себя иначе, чем слушая с внимательной полуулыбкой.
Марина рассказывала очень много правды или того, что она сама считает правдой. Рассказывая истории, которые, казалось бы, выглядели правдой, она вроде бы к месту, но не акцентируя внимания, вставляла слова про щекотливую ситуацию. И пусть я не был ментальным целителем и не был психологом, я точно не был дураком. Девушка своей харизмой и интересными историями пыталась невзначай изменить мое отношение к давнему событию. Якобы – это не специально все было. И меня любили, но вот как оно получилось.
А еще в одной из бесед открыла секрет о тайном задании, и что дядя, мой отец, пообещал ее наградить, если она принесет информацию, которой они интересуются. Сначала она сделала это намеком, но я не отреагировал, сделав вид, что ничего не понял. На следующий раз она сказала прямо, получив заверение в том, что я непременное покажу ей все, что ее интересует.
В результате, как бы она ни хотела, я ей не подчинялся, да и нажать, чтобы я сделал все побыстрее, она ничем не могла. Сестре оставалось только одно: давить на меня жалостью, причем как можно сильнее.
И как она ни старалась, у нее ничего не получалось. Точнее, то, что я не шел ей навстречу, было моим осознанным выбором. Этот трюк я придумал вместе с лордом. Ведь если я соглашусь сразу ей все показать, в ее голову может закрасться мысль, что ее дурят. Поэтому был разработан довольно посредственный и тем не менее рабочий план. Пока мы были на тренировке, слуги доставили заранее привезенный сейф с источника.
В нем хранилась моя печать с перстнем, документы на земли и предприятия. А также флешка с боем между Тау Лонгом и отцом, а еще некоторое количество наличности, которое я положил туда, дабы иногда широким жестом премировать кого-нибудь из слуг. Там в скрытом отсеке, который мне показал Тау Лонг (все же это раньше был его сейф), я спрятал все документы, оставив только документ на одну деревню.
Мало того что сестра должны была увидеть, что ничего спрятанного от ее взора в сейфе нет, так еще и увериться в том, что это единственный подлинник.
Убедить ее в этом оказалось очень просто, для этого нужно было максимально сопротивляться в том, чтобы она просто увидела эти документы. Причем слова Кати, подтверждающие мои слова о небольшой деревне и пахотных землях, а также их координаты, усмирили исследовательский пыл ненадолго.