Неподалёку от хутора я засёк одинокого кабана, попробовал его отогнать ментально, но потерпел фиаско, слишком упрямая и независимая скотина. За что и был наказан. Наша группа поддержки из пятнадцати тушканов его учуяла и устроила охоту, вскоре из камышей раздались визг, вопли, и звуки конкретного бодалова, даже Иваныч выскочил из избы с "АЕКом" наперевес.
– Да там наша крыша местную братву дрочит! – успокоил я его.
Тот по- ухмылялся и вернулся к возне с печкой. Тем временем кабан был повержен и победители устроили себе пиршество не отходя от кассы, из кустов уже доносилось довольное урчание и тявканье. Что ж, нам меньше хлопот, на сегодня можно снять с довольствия такую ораву.
– Эй, мальчики, кушать! – услышал я Машин голос. Вошёл в избу, сзади уже сопел Дубяра, проголодался, мальчик. Сели, молча поужинали, я даже разок приложился к бутылке водки, остальные отказались.
– Смысла не вижу выставлять дозор, вы и из избы всё видите неплохо, – сказал шеф. – Так что дежурьте по очереди, Дубяра первый, как раз с пулемётом закончишь, а в три ночи Лёха тебя сменит.
Вышли с Дубярой во двор, я подошёл к забору отлить, а тот вернулся к хлопотам с ПК. Раздалось дружное бэканье, и во двор вошли девять тушканов, довольные, обожравшиеся, пуза чуть ли не по земле волочат, идут рыгают, через двор к лодочному сараю. Вскоре из него донеслось покряхтывание, кто-то ожесточённо чесался и потявкивал, похоже братва тоже ложилась на боковую. Шестерых потеряли в битве с кабаном, тот просто так не помер.
Из сарая вышел хвостатый "рэкетир" и уселся на «дальняк» у колодца. Дубяра оторвался от пулемёта, посмотрел на него и спросил:
– Браток, тебе газетку почитать не дать, случаем? – но тот молчал, лишь тужился, прижав к морде уши, компаньон посмотрел на меня с негодованием и сказал:
– Руки чешутся очередь по сараю вдарить, охренели твои кореша в конец!
– Я с ними поговорю! – пообещал я и пошёл укладываться спать в большую комнату. Вытащил спальник, разделся до трусов, негоже в одёже спать, толком не отдохнёшь, залез внутрь, ох, класс какой, не хуже царской перины. Рядом расположилась Маша, сняла броню, и в горке залезла в свой спальник, улыбнулась мне ласково.
– Спокойной ночи, детка! – сказал я ей.
– И тебе! – ответила она, а через минуту она уже спала, а я лежал и смотрел на неё.
Что-то изменилось во мне с появлением Маши, когда был один, хоть даже в толпе, но всё равно один, душа пустая, и тоска. Сейчас эту пустоту наполнило обжигающее чувство к этой девушке, как когда-то давным-давно к Татьяне. То, что я считал давно умершим во мне, ожило, с новой силой задышало, наполнило смыслом, помимо денег и жопы в тепле, этот смысл сопел рядышком со мной, за неё буду рвать последними зубами, если руки уже оторвут. Так лежал, думал обо всём и уснул.
– Мясыч, подъём! – сквозь сон я услышал голос Дубяры, тряс меня за ногу. – Хорош массу давить, иди, работай!
Встал, оделся, при свете луны, видно, как готовился ко сну компаньон. Он поставил пулемёт на сошки рядом с собой, подошёл к фотографии на стене, посмотрел на недовольные морды молодожёнов, снял её с гвоздя и открыв форточку, выкинул на улицу.
– Аж дрожь взяла, ну и рожи! – сказал Дубяра, и повесил на освободившийся гвоздь свою штатную СВД.Я кивнул, подхватил с пола свой «калаш» и вышел во двор, сел на ящики, спать -то как хочется, включил свой "радар", вокруг никого, лишь изредка прошмыгнёт вдалеке мелкая живность, да за горизонтом взвоет какое-то чудище.
Стало рубить, сидел, клевал носом, рассветало уже. И тут я ощутил очень мощный ментальный удар, из носа брызнула кровь, вот ты и пришёл, подумалось. Блокировка держала напор, но всё равно по – плохело, в ушах звон, и в придачу ко всему из лодочного сарая раздался вой, полный ужаса.
– Хорош уже дурковать! – обратился я к контролёру. – Не рви жопу, мы к тебе с разговором пришли, чё ты быкуешь?
Контролёр удивился и отстал, я услышал от него:
– Иди к вышке, поговорим!
Между тем из хаты, одеваясь на ходу выскочили остальные члены нашей группы, подгоняя снарягу на ходу
– Шеф, он нас ждёт у вышки! -сообщил я. – Согласен по – базарить!
– Силён! – сказала Маша, зевая, – Думала блокировка слетит, не выдержит!