– Соболезную утрате, Лёх! – буркнул из своего угла глухим голосом.
– Да неужели? Вроде как твои исполнили! – ответил ему, кивнув на тела. И как не было странно, к нему лично я зла не испытывал.
– Да не, братуха, не мои -произнёс, сплюнув на пол, и посмотрев на меня Разудалов. – Бэрримор далеко не из нашей конторы.
– Какой Бэрримор?
– Стрелок, который их положил, позывной его такой. Ты лихой парень, раз смог его завалить.
– Откуда такие сведения? – я вплотную подошёл к пленному.
– Вон, в другом углу лежит! – тот показал на какую -то кучу в дальнем тёмном углу.
Подошёл ближе, и точно, лежит тот стрелок, рядом его винтовка. Вернулся к Маше, и долго сидел рядом….
Вышел на улицу и подошёл к Петру.
– Я засёк твой импульс, подключился к нему, странно, человек не может такого сделать… – сказал контролёр. – И подключился к нему, видел то, что и ты. Когда ты вырубился мы поехали к вам, помогли, чем надо… Я того стрелка тоже взял с собой. Показал его пленному, тот узнал, хоть и говорил обратное. Разъяснил Разудалову, что от нас тайны не спрятать, показал ему пару фокусов, может зря, конечно, да уже какая уже разница…
– Ты понял, в чём я прокололся? – спросил его хриплым голосом, во рту засуха.
– Не ты, а мы. Да, теперь знаю, что в «Бериллах» стоят не активированные маячки на случай ранения, Мишке когда пуля прилетела, его костюм дал сигнал, и этот спец Бэрримор вас вычислил. Думал свои, а когда увидел, что броне костюмы носят другие, да ещё и разыскиваемые ими лица, принял решение на ликвидацию. Кто бы мог подумать, – почесал репу Пётр.
– Ну, по крайней, мере, знаем, кто они. Я успел «срисовать» краем, что это специальная, новая у них организация, у них везде зелёный свет, лучшее оборудование, люди, и что наш дорогой Иваныч не самый последний человек там, этот киллер обучался с ним вместе, по специальной программе, которую спёрли в нашем мире, двойные агенты, мля, Бонды херовы…. И тут уже корни пустили, у них люди и в полиции местной есть. И ещё у них есть связь, передающая сообщения на ту сторону, каждый Выброс.
– То – то и оно! – согласился контролёр. – Ладно. Лёх, приношу свои соболезнования, Машу и я успел как дочку полюбить, мля… Знаю, не к месту будет сказано, и не в обиду, просто, как знать, может и не свидимся уже. Поэтому скажу – присмотрись к Даше, я её сразу просканировал. Нравишься ты ей, в огонь пойдёт за тобой…Таких баб не найдёшь уже, да и напоминает она мне мою дочку, точь в точь она, и не верится даже, поэтому присмотри за ней, Алёша, очень прошу.
Я кивнул, мол, хорошо.
– Сейчас похороним их! – сказал Пётр. – Эй, Серёг, зови братву.
Бывший сантехник кивнул, и через несколько секунд появился с теми пятерыми мужиками, которых видели при потрошении магазина. Они подошли, отводя от меня глаза.
– Лёх, эти ребята нормальные, мы приняли решение их оставить у нас, но окончательное слово за тобой!
– Пусть остаются! -сказал я, борясь с головокружением. – Соседние с нами дачи пустуют, расширим территорию.
– Спасибо, Лёх! – произнёс рыжий с «маузером». – Мы семьи позже тогда перевезём.
Я ещё раз кивнул, пошёл на кухню, достал бутылку водки, и приложился на половину к ней. Сел на стул, чуть не завалившись на бок, пол под ногами гулял, словно палуба судна в шторм, в голове гудело. Сидел, и тупо смотрел на бутылку на столе, провёл рукой по лицу – кровь, она шла из носа, но мне абсолютно было наплевать на это.
– Лёх, пошли! – дверь отворилась, и в помещение заглянула тётя Света. Уже успела переодеться в обычное платье, глаза виноватые, эх, ты то тут причём.
– Иду! – пошатываясь, вышел на улицу, прихватив бутылку. В дальнем углу, где буквально вчера мы с Машей лежали и пили пиво, собрались все, уже были вырыты две могилы.
Похороны я помню смутно, что – то говорили, я пытался что – то сказать, вот уже кидаю первую горсть, слёзы предательски находят дорогу по щекам… Троекратный салют, Пётр подходит, и говорит:
– Мне пора, отвезёт Семёныч, ребята Рыжего прикроют, я им нормальные стволы выдал. К следующему Выбросу они меня встретят, всё, пока, увидимся. – он обнял меня и пошёл к джипу.
– Не раскисай, на тебе их жизни! – крикнул из машины, а в кузов мужики закидывали труп стрелка.
Я махнул ему рукой, и пошёл в нашу комнату. Сел на кровать, достал Машин ПДА, открыл фотки, где мы в месте. Обернулся к большому плюшевому медведю, всему измазанному в крови и сказал ему:
– Что, не уберегли принцессу свою, дружище? – и подмигнул, а тот лишь пялился на меня своими большими грустными глазами. Всё, вот теперь действительно конец, я совершенно не видел смысла своего дальнейшего существования. Да, есть куча денег, лежит, заныканная, в багажнике «Ауди», а толку от них, с кем их тратить? В тот момент мне действительно не было ничего нужным, подумалось, всё, поезд пришёл, освободите вагоны…Нашёл смысл своей тусклой и попахивающей дерьмом, жизни, и тут же умудрился его потерять, истинный лузер.