– Тиган не пришла фотографироваться для выпускного альбома. Ее мама волнуется. Она ведь не с Джейком?
– Что? Глупость какая.
– Послушай, ты пошла на ту вечеринку со своим парнем, а вернулась домой одна, – говорит папа, как будто это что-нибудь доказывает.
Мама пытается смягчить его слова:
– Джейк вернулся к Тиган? Поэтому вы расстались?
– Идиотизм. Ни к кому он не вернулся, и вообще он не мой парень. – Я разворачиваюсь и бегом поднимаюсь по лестнице, борясь со слезами.
Отец вполголоса чертыхается, бормоча что-то вроде «я тебя предупреждал», но я не обращаю внимания. Папа по-прежнему видит в Джейке лишь пьяного соседа, который не давал нам спать по ночам и однажды заблевал нашу подъездную дорожку. Папа считает Джейка мерзавцем, и, что хуже всего, возможно, он прав.
– Мы еще не закончили, Джессика. – Строгий отцовский голос останавливает меня на полпути.
Мама бросает сумку у входной двери.
– Мама Шоны сказала, что Тиган оставила свою машину, сумку и банковскую карту. Ее телефона не нашли, но он выключен. Родители очень беспокоятся. – Она упирает кулаки в бока. – На вечеринке случилось что-нибудь необычное? Может, тревога и ложная, Джесс, но не исключено, что дело серьезное.
Что-нибудь необычное? Пьянство несовершеннолетних, наркотики, измена своим девушкам, сбитые животные под дождем – в Кристал-Коув это называется выходными. Правда, трансляция из спальни даже на этом фоне выделяется, но паскудство Джейка моих родителей не касается, а потому я пожимаю плечами и качаю головой.
– Ничего особенного.
Мама вздыхает и смотрит на отца.
– Насколько я помню Тиган, она ни за что не пропустила бы фотосессию, – замечает она.
В голове снова вспыхивают эпизоды вчерашнего видео – кружевное бра, поцелуи, руки Джейка, шарящие по телу партнерши, – и пульс несется вскачь. Худшая ночь в моей жизни. Правда в том, что мне совершенно наплевать, почему Тиган не пришла на фотосессию. Я тереблю выбившуюся прядь волос.
– Я ничего не знаю, мама.
Она глубоко вздыхает, а я слежу за ее лицом: стиснутые зубы, беспокойство во взгляде – и понимаю, что она права: действительно странно, что Тиган не явилась покрасоваться перед камерой, ведь ее родители наняли знаменитого фотографа из Сан-Франциско еще полгода назад, Тиган сама хвасталась в своем аккаунте. Возможно, самые страшные мамины опасения небезосновательны.
Видно, и впрямь бывают вещи похуже несчастной любви.
Глава 12
Шона свернула на парковку у Слепого пляжа и оскалилась:
– Глянь, кто здесь: Джейк.
Я схватила свою доску для серфинга и проследила за взглядом подруги, игнорируя ее тупую улыбку. Джейк и Мэнни стояли бок о бок и смотрели на волны; их доски были воткнуты в песок. Солнце цвета семги клонилось к горизонту, подсвечивая их тела, и при виде знакомого силуэта Джейка я вся задрожала. Наклон головы, покатость плеч, большие умелые руки – единственный парень, который разбил мне сердце.
Джейк был у меня первым, а я была первой у него. Никто, кроме нас, об этом не знал, и я безумно любила его, практически обожала. Наши отношения были чересчур насыщенными, чересчур пылкими. Он хотел всю меня, без остатка, постоянно. Когда он меня доставал, мы ссорились, и тогда я отчаянно скучала по нему – не могла ни есть, ни спать. Джейк полностью поглотил меня, но однажды, когда я слишком надавила, выплюнул, причем так резко, что мне захотелось умереть.
Словно ощутив, что я рассматриваю его, Джейк обернулся, и наши глаза встретились поверх обдуваемого ветром песка. Губы у Джейка раскрылись, и у меня чуть не подкосились ноги. Я до сих пор помнила вкус его поцелуев, словно они были вчера, но он мне вовсе не обрадовался.
– Джейк и Джессика никогда не станут самой милой парой Кристал-Коув, – сказала Шона, захлопывая дверцу и запирая машину. – Вот вы с ним, несомненно, были такой.
– Еще не все потеряно, – пробормотала я, размышляя, не обманываю ли себя.
Мы отгородили место на пляже подальше от Джейка и Мэнни, и Шона намазалась солнцезащитным кремом. Ветер яростно загудел, вздымая и курчавя волны.
При виде больших бурунов, завивающихся барашками, в чьих гребнях отражался розовым и бирюзовым закат, меня охватила нервная дрожь. Такие волны меня пугают.
Когда Шона натягивала гидрокостюм, я обратила внимание на новый синяк в виде четырех лиловых отпечатков пальцев у нее на плече. Я выругалась про себя, а вслух спросила напрямик:
– Маркуса работа?
Шона быстро застегнула молнию на костюме и недовольно покосилась на меня; рыжие волосы курчавились вокруг лица, как львиная грива.