- Малыш Джошуа, у тебя есть какая-нибудь более интересная история? – спрашивает Гойл, и теперь изнутри закипаю уже я, но Джошуа, делая вид, что тянется, выписывает у меня на лопатке большим пальцем одно короткое слово «ОК». Мы очень долго тренировались, чтобы создать эту систему, но за полгода тренировок отточили её практически до идеального состояния. Суть заключалась в том, чтобы общаться беззвучно, выписывая на теле напарника фразы. Это действительно было наше лучшее с ним достижение.
Вообще, наша команда хорошо известна по городу, потому что мы берёмся за самые сложные дела, о которых многие даже не могут думать. Правда, я старалась всегда оставаться в тени.
- Я работаю с Эми, каждая из моих историй интереснее твоих, - спокойно, четко проговаривая каждое слово, замечает Джошуа и бросает быстрый взгляд на меня. Это я научила его этому приёму, который активно применяла в допросах. – Например, на той неделе мы наконец-то раскрыли одно довольно тяжелое дело. Бесследно пропал мальчик, офицеры какое-то время отказывались принимать заявление, потому что мальчишка был бездомным, считали, он мог просто уйти в другое место. Но Эмили вовремя вмешалась, и мы получили себе это дело. За время расследования мы обнаружили ещё несколько похожих случаев в разных частях города. Ниточка привела нас к старому частному дому, и, ворвавшись в подвал, мы обнаружили детей в клетках. Их незаконно переправляли через границу и продавали…
- И ты действительно считаешь, что мы поверим в эту выдумку? – насмешливо перебил Джошуа Гойл на полуслове, за что тут же получил мой злобный взгляд, который смог проигнорировать. – Джошуа, ты всегда был тем ещё выдумщиком. Я вообще не понимаю, что такого в тебе нашли в центральном участке. Ты был самым худшим в нашем выпуске. Поэтому, без твоей команды ты вряд ли добился хотя бы чего-нибудь.
Я была действительно зла. По-настоящему, до скрежета в зубах и побелевших костяшек на пальцах. Но я знала, что не смогу себе этого позволить. Вернее, не таким способом.
С самой милой улыбкой на лице я повернулась с Джошуа и положила руку ему на плечо, чтобы привлечь его внимание. Когда он посмотрел на меня, его взгляд немного смягчился, но я видела, что его челюсти плотно сжаты.
- Джоши, принеси мне выпить, пожалуйста, - попросила я, выдавливая из себя улыбку. – Ты обещал.
Нехотя он кивнул, встал из-за стола и направился в сторону барной стойки. Подождав, пока он отойдёт достаточно далеко, я, всё с такой же самой милой улыбкой, повернулась к Гойлу. Он посмотрел на меня и вскинул вверх бровь. А я, в ответ на это, сделала то, о чём мечтала последние полчаса: с силой ударила ногой по задней деревянной ножке стула, которая под моим натиском сдвинулась на пару сантиметров в сторону, и Гойл, потеряв равновесие, с громким глухим звуком упал на спину, раскинув руки в разные стороны.
Пока он не успел сориентироваться и сделать хотя бы что-то, я встала со стула и, подойдя к нему, придавила носком его запястье, слабо надавливая на лучезапястный сустав. Я знала, что одно неверное движение, и я могу повредить ему межзапястный сустав, после чего он ещё несколько недель не сможет держать в руках табельное оружие. Но я была слишком зла, чтобы сейчас думать об этом в баре, полном копов, которые могли прямо сейчас надеть за меня наручники. Но я правда хотела это сделать.
- А теперь слушай сюда, - прошипела я, наклоняясь к Гойлу, который впервые за весь вечер смотрел прямо на меня и в его взгляде читался неподдельный страх. – Заткни свой грёбанный рот, пока это не сделала за тебя я. Ещё хотя бы слово, которое мне не понравится, и ты до конца жизни будешь патрулировать улицы и ловить воображаемых дилеров. Понятно?
Я слышала, насколько угрожающе звучит мой голос, и мне даже понравилось это.
Он закивал головой, снизу-вверх глядя на меня, а я отошла от него на пару шагов.
- Что здесь происходит? – раздался низкий властный голос прямо за моей спиной, который я моментально узнала и едва заметно пождала губы, чтобы не улыбнуться, пока всё ещё холодно вглядывалась в лицо Гойла, который теперь выглядел действительно напуганным, быстро вскакивая с пола и отряхивая свои джинсы.
- Капитан Эванс, она больная! – воскликнул Гойл, указывая на меня слегка дрожащей рукой, которую я только недавно придавливала к полу носком своей туфли.
Я скрестила руки на груди и вскинула вверх подбородок, всё ещё не оборачиваясь.
- Офицер! – упрекнул его он, и я почувствовала его присутствие с левой от себя стороны. – К завтрашнему дню я жду объяснительную у себя на столе, и попытайтесь придумать что-нибудь получше, чем это обвинение.