- Да, у нас был семейный ужин в воскресенье, на который она заявилась с небольшим чемоданом, - произнёс Сидней, облокачиваясь на стену рядом со мной. Я последовала его примеру и чуть одёрнула платье вниз. – Мне так хотелось спустить её по лестнице вниз, протащить её за волосы пару кварталов, потому что своим уходом она натворила кучу дел… но затем решил, что ты захочешь сделать это первой. Да и родители были очень рады её видеть, они ведь не знают об этой истории. Я так и не смог им рассказать.
Я тихо хмыкнула и кивнула головой, выдыхая дым через нос, сразу после делая ещё одну долгую затяжку.
Действительно с радостью бы сделала это. Но тогда дала бы удовольствие Артуру наблюдать за тем, насколько сильно была уничтожена его уходом.
В том, что он влюбился в другую девушку была виновата только я. Я оказалась для него недостаточно хорошей. Многие вещи делала неправильно. Позволяла себе ставить его на второе место. А после всего этого отпустила, даже не попытавшись удержать.
Тогда мне казалось, что с этом нет никакого смысла: он сделал свой выбор, Морган стала той, кого он хочет оберегать, не я. Был ли смысл пытаться насильно удержать его?
И пролежав множество ночей без сна, я поняла.
Был.
Он должен был перед уходом узнать, насколько многое он значил для меня, хотя я всегда считала, что он и так это знает. Но я должна была сказать ему об этом в последний раз до того, как закрылась дверь.
И может быть (может быть!) тогда бы он остался.
Я подняла голову вверх, выдыхая клубы дыма, окутавшие меня, и почувствовала, как защипало глаза.
- Эй, - тут же пробормотал Сидней и привлёк меня в свои тёплые, уютные объятия. – Ты не виновата в том, что он ушёл. Если кого и винить, то меня, это я недостаточно хорошо воспитал Морган, она всегда ровнялась на меня.
Я начала усиленно качать головой, желая выкинуть его виноватый и извиняющийся тон из головы.
Я действительно восхищалась Сиднеем, этого было не отнять. Он умел сочувствовать, и это сочувствие плотно переплеталось с грузом ответственности, которую всю свою жизнь он нёс на своих плечах.
- Если кто и виноват, так это Артур, который не сумел удержать член у себя в штанах, - буркнула я, и мы оба знали, что это была чистая правда. Нельзя было в чём-то винить Морган, хотя мне было так проще. Но если бы Артур не начал давать ей поводов для возникновения её чувств, ничего бы этого не было.
Мне ли не знать, как легко влюбиться в Артура Шедвига.
Я позволила себе всего на одну секунду прижаться к Сиднею, носом втянуть запах его одеколона с нотками пряностей и цитрусов, который переплёлся с дымом, а затем отстраняюсь от него, и мы оба вновь встали рядом друг с другом, словно этих объятий и не было.
Сделав последнюю затяжку, я затушила сигарету об стоящую на небольшом столике пепельницу.
- Если хочешь, я могу отвезти тебя домой, - внезапно предложил Сидней, и я нашла в себе силы для улыбки.
- Прости, но я пришла сюда с Джоши, с ним я и уйду, - ответила я, стараясь вновь стать той самой Эмили, которую он знал. Которая могла с лёгкостью взять на себя координацию огромной операции по поимке опасного преступника, хотя коленки под столом ходят ходуном от страха.
Он улыбнулся и кивнул головой в подбадривающем жесте, словно только и ждал от меня этого ответа. Скорее всего и ждал, потому что любой другой ответ сообщил бы ему о том, что я не в порядке.
- Я приеду завтра к тебе, надо обсудить кое-какие детали по нашему делу, - сказал он, переводя разговор в более привычное для нас обоих русло.
«Наше дело» продолжалось уже год, и очень часто я задумывалась над тем, правильно ли поступаю, продолжая вести его. Однако сейчас, когда ставки были уже слишком высоки, я не могла пойти на попятную.
- Утренний кофе? – уточнила я, точно зная, что Сидней обожает эспрессо из кофейни напротив участка. И вообще он пьёт исключительно эспрессо, чего я никогда не понимала, ведь в последнее время обожаю самый сладкий кофе.
- Без пятнадцати минут девять на нашем месте, - подтвердил Сидней, и я слабо кивнула головой.
Сидней очень сильно помог мне с работой после того, как Артур сбежал. Если бы не он – понятия не имею, где бы сейчас оказалась.
- Ладно, тогда я, пожалуй, тоже вернусь к гостям, - вновь чуть склоняя голову вниз, произносит он, надевая на себя излюбленную ледяную маску безразличия. Он никогда не появлялся на публике с улыбкой.
И первым направляется к выходу.
- Сидней! – окликнула его я, и он тут же остановился на месте, но не обернулся, однако его плечи заметно напряглись.