Потому что становиться женой Кацу сегодня точно не в списке моих желаний.
- Я надеюсь на это, - холодно отозвался Тсуиоши и смерил меня презрительным взглядом. – Иначе окажется, что я зря доверился тебе. А ты знаешь, что бывает с людьми, которые разочаровывают меня.
Я кивнула головой, выдержав его тяжелый взгляд с высоко поднятой головой.
Да, Тсуиоши ужасал меня в первое время, но сейчас, когда я точно знала, что ему уже не получится выйти сухим из воды ни при каких обстоятельствах, внутри меня появилась холодная решимость.
- Начинаем через полчаса, - сухо бросил Тсуиоши и вышел за дверь, оставив меня и Кацу наедине.
- Так, когда, говоришь, ты посадишь за решётку моего отца, и я смогу прибрать к рукам семью? – уточнил Кацу, и я шикнула на него, бросив предостерегающий взгляд на дверь, но парень в ответ лишь аккуратно покачал головой. Ну конечно, он точно знает, когда Тсуиоши или его шестёрки не будут подслушивать.
Именно поэтому мы с ним и не были друзьями.
Кацу Окадзаки должен был стать следующим главой семьи, но, пусть он и был несколько лучше, чем Тсуиоши, у него не были такие радикальные взгляды на дальнейшие действия, а ещё он клялся мне, что сразу же уберёт всю Альфу с улиц, он никогда в жизни не забудет, как я предала его отца. Да, пусть он не знал о большинстве моих действий, однако это именно я прикладываю все усилия для того, чтобы засадить Тсуиоши за решетку.
Кацу подошёл к окну и встал напротив него, скрестив руки на груди.
- Я ещё не собрала достаточно улик для этого, - ответила я, поднимая ладони к талии, и взяла одну руку в другую, потому что таким образом было намного меньше видно, как мои пальцы подрагивают. А ещё так было удобнее, потому что пышная юбка не позволяла опустить руки вниз.
- Я надеюсь, ты разберёшься с этим как можно скорее, - тихо сказал Кацу, обернувшись и взглянув мне прямо в глаза. – Потому что отец не глупец, он может очень скоро понять, кто является крысой, а мне не очень хочется марать руки прямо перед тем, как я должен буду получить власть.
Медленно кивнула головой в подтверждение того, что я приняла к сведению его слова.
Всё это было мне противно.
Я была противна сама себе.
Но если все эти манипуляции, запугивания и притворства в итоге приведут к тому, что преступная деятельность семьи Окадзаки если не исчезнет совсем, то хотя бы станет меньше – всё это того стоит.
Помимо всего этого – Кацу не был глупым человеком. Он прекрасно знал, что мне известны даже самые потаённые тёмные делишки семьи, и что в будущем он не сможет ими воспользоваться. Ему буквально придётся с нуля выстраивать всю империю. А на это могут уйти годы.
Конечно, он обещал мне, что постарается сделать законный бизнес, но за полгода, что я приближена к его семье, я усвоила для себя одно правило: нельзя доверять никому.
Мне хотелось взять телефон и позвонить Сиднею, чтобы узнать, как у него идут дела с перехватом поставки, но в последний момент решила, что это будет излишним. Кацу не знал, что я работаю вместе с Сиднеем, и я не хотела, чтобы он знал.
Я понятия не имела, как дальше будет развиваться ситуация с Окадзаки, и что ждёт меня впереди, но это ни при каких обстоятельствах не должно коснуться Сиднея.
Порой, в такие моменты, как сейчас, мне было очень страшно даже подумать о том, что я делаю со своей жизнью. Мне не нравилась вся эта связь с Окадзаки, обманы, недомолвки. Но зато за этот год я научилась жить сегодняшним днём. Ни в чём себе не отказывать, танцевать, если хочется, неожиданно отправиться в импровизированное путешествие вместе с Джошуа на его мотоцикле или поучаствовать в конкурсе певцов, хотя совершенно не умеешь петь.
Вся эта жизнь на грани показала мне, какой на самом деле восхитительной и насыщенной может быть моя жизнь, если пользоваться единственным девизом: «А почему нет?»
И, пожалуй, если бы мне прямо сейчас предложили вернуться во времени и изменить хотя бы одно моё решение, то я бы отказалась.
- Эй, Эмили, - лениво развалившись на небольшом, обшитом чёрной кожей, диванчике, позвал меня Кацу. – А ты мне дашь когда-нибудь пострелять из своей пушки?
Я скрестила руки под грудью, подошла к нему и чуть наклонилась, не давая ему разорвать со мной зрительного контакта, и тихо произнесла:
- Может быть, я дала бы тебе не только пострелять, но боюсь, что это может плохо кончиться.
А в конце для большего эффекта я подмигнула.