Я подписывался так в каждом письме.
После этого я написал ещё девять писем.
И за каждое письмо я ненавидел себя.
Но я ничего не мог поделать с этим.
Когда-то забытая, практически смертельная, болезнь под названием «Эмили Эндрюс» вновь была в моём организме. Вот только моё лекарство и стало моей погибелью.
Никогда не думал, что вновь заражусь.
А тогда, в Нью-Йорке, я буквально умирал из-за этих проклятых чувств. Моим спасением стала Морган. Я попытался вспомнить, из-за чего я так влюбился в неё. И на этих воспоминаниях смог воссоздать некое подобие тех чувств, что были в начале.
Но каждую сраную ночь в моём воображении появлялись совершенно не её образы.
Звонок телефона вытянул меня из воспоминаний. Такой мерзкий звонок мог стоять только на одного человека. Поэтому я ответил, даже не посмотрев на дисплей:
- Привет, Кев.
- Ты не хочешь купить перед работой кофе? – спросил у меня Кевин, как всегда даже не поздоровавшись.
- Скоро буду, - говорю я и уже собираюсь отключиться, когда вспоминаю одну деталь и вновь прикладываю телефон к уху. – За тобой заехать?
По голову я слышу, что Кевин улыбается, когда произносит:
- Думал, ты уже и не спросишь.
Я сбросил вызов и, быстро встал с кровати, посмотрел на открытую дверцу шкафа. Надо убрать письмо, не хватало ещё таскать его с собой, словно я грёбанный сталкер.
Я заехал за Кевином, и через пятнадцать минут уже здоровался с Лео и Брюсом в нашей любимой кофейне напротив офиса. Мне кажется, она жила исключительно из-за того, что практически весь участок ежедневно заходил сюда попить кофе. А кто-то (Эмили) и не один раз.
Хотя откуда мне знать, сколько кофе она пьёт теперь?
Колокольчик над дверью зазвонил, и я почувствовал, что это была она.
Не знаю, как у меня получилось это, но я сразу же понял, что это она.
- Доброе утро, - своим нежным голоском поздоровалась она, подходя сначала к Кевину, потом к Лео, а следом и к Брюсу, обнимая их в знак приветствия. За её спиной стоял её новый надоедливый напарник.
- Даже не обнимешь меня? – чуть выгнув вверх бровь, спросил я, быстро оглядывая её деловой костюм и майку с небольшим вырезом. В целом, ничего экстраординарного, но у неё всегда был этот необъяснимый шарм в одежде, из-за чего у меня всегда вставал. Сегодня даже её любимая ярко-красная помада смотрелась как-то по-особенному. И почему я начал считать, что она не идёт ей?
Год назад она каждое утро просыпалась и, собираясь на работу, красила губы именно в этот красный оттенок от Dior. Это был своеобразный протест обществу и вызов её давнему врагу, Хамелеону. Наверное, этот цвет очень помогал ей держать улыбку на лице целый день, ведь абсолютно каждый человек при встрече с ней неизменно смотрел на её губы. Эмили знала, насколько обезоруживающая у неё улыбка, и всегда использовала это.
Она всегда, смеясь, уворачивалась от моих поцелуев во время рабочего дня, потому что тогда ей бы пришлось заново подкрашивать губы. До того, как наши отношения начали рушиться, я часто говорил ей, что эти губы идеальнее всего смотрятся на моём члене, а она, смеясь, отвечала, что если я буду хорошим мальчиком весь день, то получу награду в конце.
Но она не знала, что идеальнее всего смотрелись её губы натурально-красного цвета после моих поцелуев.
А теперь, никогда не узнает об этом.
К моему изумлению, она окинула меня надменным взглядом, а затем (вот чего я вообще не мог от неё ожидать после вчерашних фокусов с моим препарированием) прижалась ко мне. Я застыл, как истукан, даже боясь вздохнуть, а когда попытался положить руке ей на талию и обнять в ответ, она уже отстранилась.
- Давай закончим вести себя, как маленькие дети? – неожиданно предложила она, глядя мне в лицо, а на её губах застыла тень улыбки. – Да, у нас большое совместное прошлое, но это прошлое. Сейчас же нам надо работать вместе, а вести войну на два фронта для меня слишком утомительно. Что скажешь?
Я внимательно оглядываю её, а потом и парней, которые сейчас отчаянно пытаются сделать вид, что меню в кафе дохрена интересное, стараюсь найти наличие скрытой камеры или ещё чего-нибудь такого.
Что теперь можно ожидать от тебя, Эмили Эндрюс?
Я смотрел в её глаза, и думал о том, научилась ли она врать за этот год.
Наверное, да.
Но я понимал, что без доверия мы с ней далеко не уедем.
И эта вражда изматывала меня тоже.
Может быть, прекратив её сейчас, я заслужу хотя бы каплю её доверия, чтобы в следующий раз она доверилась мне, а не строила козни.
- Тогда позволишь купить тебе дружеский кофе? – сдавшись, спросил я, и поднял руку, большим пальцем указал на кассу.