Выбрать главу

Вскоре Гардан почувствовал, что сильно заболела нога. Он помялся малость, потом подскакал к саням и спросил неуверенно и смущенно:

– Хозяин! Можно мне в сани? Нога что-то беспокоит.

– Притомился, Гарданка? Что ж, давай перебирайся в сани. Тпрууу!

Они поменялись местами. Сафрон взобрался в седло, и все опять тронулись дальше. Гарданка с трудом устроился в санях, которые были завалены товаром, снедью, сеном и прочим необходимым. Сафрон поехал впереди, не сбавляя темпа. Видно, он хотел за ночь отъехать подальше от Яма.

Петька подскакал к отцу, спросил, прикрывая лицо рукавицей от снега:

– Тятя, а далече отсюда до Иван-города?

– Верст тридцать с гаком будет. По реке сначала, а потом свернем прямо к городу. Там уж недалече останется, так что днем и приедем.

Глава 8

Захват

Весна вступила в свое завершение. Отшумели обильные дожди с ледоходом, деревья оделись в нежную зелень листвы. Было тепло, но ветер с моря нес сырость и промозглость. Река рябила, блестела на солнце. Волны с ласковой нежностью покачивали лодчонку, на которой умостились друзья Петька и Гардан, уже полностью оправившийся от раны. Теперь они на пару помогали Сафрону Никаноровичу в его торговых делах. А сейчас ребята решили на завтрак наловить рыбы, пока солнце только-только поднимается из-за чахлых стен Иван-города. На дне лодки уже трепыхались несколько рыбин, и запал рыбаков несколько поутих.

– Может, закончим? – вяло протянул Петька, поглядывая на улов, который на этот раз не очень-то радовал обилием.

– Погодь малость, Петька, еще по одной вытащим, и тогда…

Петька молча согласился, уставившись на западный берег, где через реку громоздились бастионы Нарвской крепости. Она была гораздо мощнее восточного соседа и невольно возбуждала уважение своими каменными стенами и внушительными башнями.

У причалов уже толпились суда, протыкая небо остриями своих мачт. Скатанные паруса покоились под реями, и только вымпела резво трепетали на флагштоках. С моря медленно полз еще один корабль, вяло сбрасывая лишние паруса. Петька с мечтательными нотками в голосе, глядя на парус далекого корабля, произнес:

– Ни разу еще не плавал на больших кораблях по морю.

– Поплаваешь еще, – вяло откликнулся Гардан. Видно было, что его гложут мысли, отвлекающие и от рыбалки, и от Петькиных переживаний.

– Что-то ты сегодня невеселый, Гарданка? С чего бы это?

– Да так, брат. Тоска одна. На родину охота, а тут еще коня лишился. С чего радоваться. Душа страждет, засиделся я тут с вами.

– Домой хочешь? – в голосе Петьки прозвучали нотки недовольства.

– Вестимо. Чего я тут потерял? Холодно, сыро, солнца мало. Так в Волге охота поплескаться, поплавать, осетров половить, на Каспий смотаться с ребятами. Вольготно там!

Петька примолк, погрузившись в свои невеселые мысли, потом сказал:

– Гарданка, а ты заметил, что отец мой как бы не в себе последнее время. Уж целый месяц, если не больше, ходит хмурым и недовольным. Да и дела наши идут все хуже и хуже. И не понять мне, отчего такое.

– Да заметил я, Петька. Вот и коней мы лишились, а дела не поправляются. Жаль Алмаса. Неделю уговаривал и упрашивал меня батя-то твой уступить его ему. Уговорил. А теперь я покоя не нахожу себе.

– Да, жалко коней, особливо твоего.

– А ты знаешь, Петька, что-то мне не очень нравится, что немчура к нам повадилась на двор, не к добру это. И каждый раз отец твой после таких гостей мрачнеет все больше. Чего они хотят от него, а? Может, подглядеть да подслушать их байки, а? А то от твоего отца мы так ничего и не узнаем – не скажет ведь.

– Да как же это, Гарданка? Совестно, грех ведь это! – со страхом отозвался Петька и с подозрением глянул на друга.

– Иногда и такое не грех, а польза для нас и отца. Может, помощь какая нужна, а он и не смеет просить-то. Давай, не трусь. Обмозгуем это дело, и как только немцы появятся, так и приступим. Соглашайся, а то сам возьмусь, чего мне-то опасаться?

Петька задумался. Ему было страшно, но в словах Гардана могла быть заключена разгадка, и ему было очень любопытно узнать ее. Он было собрался ответить, но голос Гардана вывел его из задумчивости:

– Эй, зевака! Тащи, подсекай! Упустишь!

Петька испуганно вздрогнул, но отреагировал быстро и рванул удочку в сторону. Блеснув серебром, рыбина плюхнулась на дно лодки, разбрызгивая скопившуюся там воду. Радостные голоса ответили последним усилиям рыбы вырваться на свободу.

– Хороша рыбка, – ворковал Петька, высвобождая крючок из пасти. – Теперь и домой возвращаться можно, правда, Гарданка? – Глаза его блестели довольством и радостью.

– Погодь, а я ж как? Мне негоже отставать, надо и мне словить свою последнюю. А ты пока прибери тут и весла разбери и приготовь.

– Ага! – И Петька начал неторопливо готовиться к возвращению. Потом повернулся к Гардану и сказал: – Ладно, Гарданка, я согласен. Поглядим, как можно это сделать. – Но в душе он был не согласен с таким решением, это претило его натуре, особенно в отношении к отцу.

Ребята замолчали, уставившись один на поплавок, другой на корабль, заметно приблизившийся к ним. С одной из башен Нарвы грохнул вдруг пушечный выстрел, и Петька обернулся, высматривая облачко дыма. Заметил, понаблюдал за тем, как его быстро отнесло вверх по течению, и посмотрел на корабль, ожидая ответного дымка и грома. Они не заставили себя ждать. От борта выплеснулось сизое облачко, заволокло бушприт, потом донесся ослабленный расстоянием звук выстрела.

На лице Петьки появилась довольная улыбка. Он повернул голову к Иван-городу. Там тоже стояли у пристани корабли, но их было меньше, да и сами они выглядели не так внушительно и красиво, как те, что стояли у причалов Нарвы.

Он вспомнил, что Ливонская война окончилась не так и давно, что и сейчас всюду еще видны ее следы, а по городу носились слухи, что царь Иван готовит рати для продолжения войны. Городской воевода свирепствовал в вылавливании вражеских лазутчиков. Купцы роптали на притеснения в торговле на Балтике, постоянно поглядывали в сторону вольной Нарвы и все чаще прибегали к услугам тамошних купцов. Однако и Ливонский орден чинил препоны в торговле, и все это сильно накаляло страсти в обоих городах-братьях.

Петьку вывел из размышлений радостный возглас Гардана, поймавшего-таки на свой крючок небольшую рыбу. Уговор был выполнен, и ребята, не раздумывая, заторопились домой. Голод основательно терзал их молодые, жадные желудки, да и дела не ждали.

Они навалились на весла, и вскоре нос лодки выскочил на илистый берег. Ребята втащили ее повыше, привязали к столбику и, взвалив на спины мешок с рыбой, удочки и весла, заторопились вверх по откосу.

До полудня время прошло быстро, они едва успели все обдумать и приготовиться, как пожаловал очередной заморский гость в камзоле, узких штанах, обтягивающих тонкие ноги, и в берете огромного размера. Вначале ребята хихикали, глядя на таких красавцев, потом попривыкли и даже в некотором роде признали удобство кое-каких немецких одежд.

Гость уверенно прошествовал в лавку Сафрона, прикрыл за собой поплотней дверь, отгородившись от мира, а ребята поспешили к лазу, устроенному на скорую руку. Тот вел на полати, где они успели проковырять в щели между досок крохотное отверстие. В него ничего не было видно, зато можно было лучше расслышать то, что говорится в помещении лавки.

– Ты оставайся снаружи, – шепнул Гардан Петьке, – а я полезу наверх. Сторожи, если что, дай знать. – И Гардан юрко протиснулся в лаз между досок, оставив вздыхающего Петьку во дворе.

Петька сильно волновался, озирался по сторонам и отчаянно делал вид, что обдумывает какое-то дело. Он совсем не мог притворяться, знал это и частенько сердился на себя за такое.

Холщовая рубаха вспотела от напряжения, босые ноги нетерпеливо скребли землю, но успокоить душу он не сумел и продолжал ждать, когда Гарданка появится и расскажет об услышанном.

полную версию книги