Сразу после оживления почти не было связных мыслей, только жажда крови, но, когда её пролилось много, затянулись раны и вернулся рассудок. Треть сорголов ещё плохо соображала, но остальные уже могли пользоваться огнестрельным оружием. У каждого из них было по два, а то и по три ружья и по нескольку пистолей, поэтому ехавшим за краснокожими разведчикам людей почти не досталось трофеев.
Жители покидали Тарск, а в пустующие дома селили солдат. Причина исхода была в неверии в способность армии удержать город. Уходили не все, но многие.
Дарк с Велой нашли для постоя дом с хозяевами, точнее, с хозяйкой.
– Кому я нужна! – сказала им пятидесятилетняя Клара, когда спросили, почему она осталась. – Лучше умереть в своём доме, чем скитаться бесприютной нищенкой. Деньги есть, но их не хватит на новый дом. К тому же нет ни мужа, ни детей. Ограбят и убьют, а могут и обесчестить.
Сговорились на две комнаты и стол и тут же удалились в спальню пробовать кровать. На марше обходились без любви, поэтому сейчас себя не сдерживали. В результате такой необузданной страсти у кровати отвалилась одна из спинок. Едва привели себя в порядок, как в дверь постучали.
– Пакет от короля! – сказал гонец, когда Дарк вышел в гостиную. – Приказано передать лично вам в руки!
В пакет было вложено письмо следующего содержания: «Граф! Срочно захватите соргола, который знает особенности производства пороха. Получаемую соль нужно как-то обрабатывать, а ваши капитаны не знают подробностей. Без этого порох не имеет нужной силы. Можете узнать сами и написать, чтобы не везти мне пленника. Гонец доберётся быстрее. Август».
– Завтра будем геройствовать, – подумав, сказал Дарк. – Нужно искать сорголов, подчинять и допрашивать о порохе.
– Думаешь, твои мертвецы всех разогнали? – недоверчиво спросила жена.
– Вряд ли, – ответил он. – Я сам удивился тому, как легко они избивают живых краснокожих, но трёх сотен будет мало для полного разгрома. Их уже, наверное, перебили. Но я на месте сорголов испугался бы. Вот если дотянуться до основных сил в месте высадки... Я ведь могу убить и тысячу, а потом их поднять.
– И надолго тебе хватит подаренных сил при таких тратах?
– Не знаю. На наших врагов их уходит больше, чем на людей, особенно на убийство, поэтому и не убивал сам, ждал, когда это сделают другие. Вела, по-моему, ты уже должна чувствовать магию. Проверим? Сейчас есть время для учёбы, потом его может не быть.
Он оказался прав, и остаток дня прошёл в учёбе. Когда поели и стали готовиться ко сну, жена уже могла пользоваться одним боевым заклинанием.
– На юг поедем вместе, – пообещал Дарк. – Пока доберёмся до побережья, выучишь ещё что-нибудь. Это не сделает тебя магом, но сильно увеличит возможности.
Марк нетерпеливо ходил по кабинету, дожидаясь прихода королевского мага. У него были причины для волнений. Если верить поступавшим донесениям, люди проигрывали войну, а вместе с ней и своё будущее. Успехи первых дней сменились неудачами и большими потерями. Четыре дня назад Улад предложил новый способ использования молодых магов и вместе с ними отбыл к Золему. Королю только что доложили о его возвращении, и он не смог усидеть в кресле.
– Мне сказали, что можно зайти без доклада, – сказал открывший дверь маг. – Приветствую своего короля!
– Говори о результатах! – прервал его Марк. – Что-нибудь получилось?
– Получилось, ваше величество! – подтвердил Улад. – Сорголы потеряли больше тысячи воинов, а у нас погибли полсотни мальчишек.
– Всё прошло так, как ты задумал?
– Да, я не отступил от плана. Вдоль дороги выкопали ямы, в которые спрятали детей. Потом их прикрыли ветвями и присыпали землёй. Когда сорголы заполнили этот участок дороги, их подчинили. Без усиления это не получилось бы, а с ним сил хватило. После подчинения пришли солдаты графа Карма и убили краснокожих.
– А почему у нас потери? – удивился король.
– Это как-то связано с убийством подчинённых сорголов, – ответил Улад. – Когда их начали убивать, мальчишкам стало так плохо, что самые слабые не выжили. Я раньше с этим не сталкивался. Ничего, детей много, и они обречены. Редко кто сохраняет рассудок после магической любви. Теперь этот приём нужно применить к другим краснокожим. Войну так не выиграем, но ослабим врагов и внушим им страх. И эти победы поднимут дух нашим воинам.
Корабли входили в бухту и один за другим бросали якоря. Вскоре с одного из них отчалила лодка. Приехавших встречали член совета Лабры Кожель и два его чиновника. Первым из лодки выбрался член совета той же провинции Гольц. После взаимных приветствий отошли в сторону для приватного разговора.
– Много привезли солдат? – поинтересовался Кожель.
– Две тысячи, – ответил Гольц. – У меня только пятнадцать кораблей, половина из которых загружена порохом и продовольствием. Вы запросили много продуктов, и это вызвало недоумение. Неужели нам не подходит еда белолицых? Я слышал, что экипаж открывшего эти земли корабля, когда возвращались...
– Еда подходит, – перебил его Кожель, – только белокожие увозят её или травят. Мы потеряли две сотни солдат от яда и больше не едим то, что они оставляют. Здесь мало деревень и почти нет городов. Все поселения привязаны к дороге, и при нашем приближении из них уводят жителей. Я не думаю, что здесь повсюду леса, вот когда из них выберемся... Скажите, почему так мало кораблей? Мы отправили вам больше пятидесяти.
– Часть пришлось вернуть купцам, – объяснил Гольц. – Мы забрали у них половину кораблей, и это плохо сказалось на снабжении городов. Остальные возят солдат провинции Бошкай.
– Не понял! – удивился Кожель. – С какой стати мы помогаем Эрблю, да ещё себе в ущерб?
– Верховный поставил нас перед выбором: делиться с другими провинциями своими завоеваниями или возить сюда их солдат. Совет решил, что проще перевезти. Не придётся делиться землей, и они оттянут на себя часть сил белокожих. Сейчас из-за этих земель идёт грызня между советами. Многие боятся, что те, кто воюет, заберут себе лучшее.
– Делят неубитую дичь, – покачал головой Кожель. – Куда делось единство сорголов? Как бы нам не пожалеть об открытии этих земель!
– Двенадцать кораблей, – подсчитал Роже. – Они сильно загружены, поэтому вряд ли привезли даже тысячу солдат, а других сорголов здесь нет. Непонятно, почему пришли в таком малом числе. В Бордале их тысяч десять, а на побережье Торы намного больше.
– Нужно доложить полковнику! – взволнованно сказал Тит.
– Вот и поезжайте, сержант, – предложил Роже, – а я останусь и понаблюдаю. Через пару свечей начнёт темнеть, тогда и уйду.
Они лежали на краю леса, обрамлявшего небольшую бухту, расположенную в двадцати лигах от Хурдала. Ею иногда пользовались купцы, поставившие на берегу неказистые домишки, но постоянного населения здесь не было.
Роже служил сотником в полку барона Мара Трегуса, а Тит был в нём всего лишь сержантом, к тому же он не горел желанием оставаться рядом со страшными сорголами, поэтому послушно отполз в лес, встал и побежал к дороге, где были привязаны лошади. Офицеры полка квартировали в городе, а солдат поселили в палатках на его окраине. Для того чтобы добраться до полка, кавалеру Дарому не потребовалось много времени. Почти весь путь был проделан галопом, и лишь перед самым Хурдалом Тит перевёл взмыленного коня на шаг. Трегуса в полку не оказалось, но сержант почти сразу натолкнулся на его заместителя – тоже барона Герта Валлея. Выслушав разведчика, он велел играть тревогу и послал вестовых в город за отсутствующими офицерами.
Через три свечи полк выступил к побережью. Солнце уже зашло, но дорогу можно было рассмотреть без фонарей. Когда прошли половину пути до бухты, их пришлось зажечь. Вскоре встретили возвращавшегося сотника.
– Солдат меньше тысячи, – докладывал он полковнику. – Столько же моряков, но они ночуют на своих кораблях. Лагерь не укреплён, а сорголы спят под открытым небом рядом с грузами.