Пока сорголы поняли, с кем они дерутся, их стало на две сотни меньше. Гремели выстрелы, и в дорожную пыль падали окончательно убитые тела, но вскоре ружья и пистоли были разряжены и потерявшие сердце гиганты обратились в бегство.
Приказав толпе мертвецов идти по дороге и убивать всех, кого они увидят, Дарк вернулся к месту засады и увидел бегущую к нему Велу, вслед за которой торопливо шли офицеры во главе с Даргусом. Подбежав, жена бросилась ему на шею.
– Зачем плакать? – сказал он. – Я обещал тебе не рисковать?
– А зачем ушёл вместе с убитыми? – уняв слёзы, спросила она. – Мог даже случайно нарваться на пулю!
– Между мной и стрелками стояла целая толпа – какие пули? А пушек там не было.
– Дочь, потом будете обниматься! – сердито сказал подошедший Лар. – Отчитайтесь, граф!
– Сорголы потеряли три сотни бойцов, – ответил Дарк. – Я поднял их и погнал на юг. Будут идти по дороге и убивать тех, кого увидят. Эти мертвецы могут получать силу убитых. Если учесть, что такого никто не ждёт, дел они натворят. Могут убить не одну сотню своих, да ещё сильно напугают. Несколько дней мы точно выиграли. Если хотите, можно попытаться занять свободную сейчас часть дороги.
– Граф! – обратился герцог к полковнику Берусу. – Узнайте, где наши кавалеристы и отправьте их в разведку. Пусть двигаются по дороге и собирают брошенное оружие. Да, снимайте с тел пояса и котомки. Вернутся, как только услышат шум драки или увидят неприятеля. Если никого не встретят, пускай едут с таким расчётом, чтобы вернуться до темноты!
*******
Эмурдай выбежал из палатки с ружьём в руке и с удивлением уставился на орущих солдат.
– Что случилось? – спросил он у стоявшего неподалёку тысячника.
– Всё плохо, генерал, – ответил офицер. – Это те, кого послали в разведку и оставили в укреплённых постах. Они перепуганы до невменяемости и требуют, чтобы их отправили обратно на Терм!
– Эй вы! – крикнул толпе Эмурдай. – Кто-нибудь объяснит, почему вы оставили свои посты и нарушаете дисциплину?
Крик был достаточно громкий и привлёк к нему внимание большинства солдат. Не прошло и минуты, как генерал оказался в их окружении.
– Я объясню! – громко, но не срываясь на крик, сказал один из них. – Нам говорили, что белолицые слабы и не знают пороха, но умолчали о том, что наши павшие станут нас же убивать! Они не просто оживают, как уже было раньше, а бросаются на нас словно дикие звери! Убить таких можно, только прострелив им головы, а это не так легко сделать!
– Почему? – удивился Эмурдай. – У нас нет даже шлемов, как у белокожих.
– Потому что это не покойники белокожих, а наши! – закричал сотник Баркой. – Они не подставляют головы под пули, они прячут их и уворачиваются!
– Как же вы позволили забрать тела? – спросил генерал. – И неужели было так много павших?
– На это отвечу я! – протолкался к нему один из солдат. – Я единственный уцелел из отряда сотника Борзая и видел, как убитые тут же поднимались и набрасывались на своих товарищей! Как можно воевать с таким противником? А потом они бежали за нами, убивая одного за другим! Ближние посты вырезаны, здесь собрались только с дальних. И эти... скоро будут здесь! Можете воевать, генерал, а я хочу вернуться! Лучше жить дома впроголодь, чем быть убитым здесь и после этого убивать их!
Солдаты, на которых он показал рукой, одобрительно зашумели.
– Что здесь происходит? – спросил подошедший член совета.
– Случилось что-то непонятное, Эхтой, – сказал ему Эмурдай. – Наши погибшие сами встают и начинают убивать сорголов, и не так тупо, как это делают убитые белолицых, а не давая стрелять себе в голову. Если это действительно так, я не знаю, как воевать дальше.
– Может, они врут? – спросил Эхтой, вызвав взрыв возмущения у солдат. – Ну а если правда, постарайтесь не допускать потерь. – Было видно, что он растерян.
В дальнем конце лагеря послышались отдельные крики, слившиеся в многоголосый ор, донеслись звуки выстрелов, а потом бой стал быстро приближаться.