– Рядом со мной дочь герцога Даргуса Вела, а это наши спасители – барон Варг и кавалер Даром, – перечислила Оля сидевших за столом. – Мар присоединился к нам в дороге. Господа, это наши соседи и друзья граф Фар Барток и графиня Эля!
– Извините, герцогиня, за то, что не узнал, – обратился граф к Веле. – Нас знакомили, но это было шесть лет назад. Не скажете, где ваш отец? О вашем муже, Оля, не спрашиваю. Раз вы без него и в этой компании, значит, он не вернулся с войны. Такая же история и с нашим старшим сыном.
– Не стоит извиняться, граф, – отозвалась девушка. – Это вы мало изменились, а я тогда была девчонкой. Об отце я так же ничего не знаю, как и графиня о своём муже. Надеюсь, что они уцелели и мы встретимся в Орте. Пока о нас заботятся эти благородные юноши.
– Мне непонятно, почему вы должны пользоваться чьим-то покровительством, – сказал Фар. – У графини оставались дружинники и капитан Мар, который должен был обеспечить охрану. Тарк тоже...
– Они заботились и защищали, – ответила Оля. – Тарк погиб, а капитан тяжело ранен. Его оставили в трактире под присмотром единственного уцелевшего дружинника. Барон Варг и его друг спасли нас и оказывают помощь и поддержку.
– Разбойники?
– Дружинники моего отца, – ответил за графиню Мар. – Его прельстило золото, заставив забыть долг и честь. Когда я об этом узнал, ушёл из семьи!
– Вот как! – поразился Фар. – Барон, позвольте я вас поблагодарю! – Его слова были адресованы не молодому Варкусу, а Дарку.
– Это был мой долг, – ответил тот. – Не скажете, граф, когда вы собираетесь продолжить путь? Если завтра, может, выедем вместе? У нас небольшая охрана, а у графини Сарк хватает врагов.
– Согласен! – кивнул граф. – Оля, не будете возражать, если мы к вам зайдём? Я хочу кое-что обсудить.
Разрешение было получено, и чета графов Барток занялась завтраком, а остальные отправились в свои комнаты отдыхать. Выпроводив сторожившего золото Зорина, юноши улеглись на кровати с книгами в руках. Читали пару свечей, после чего Борис решил сделать перерыв.
– Как думаешь вести себя с графом? – отложив книгу, спросил он. – Я думаю, что Фар очень умён, а вот об Оле этого не скажешь. Ему не потребуется много времени, чтобы вытянуть из неё всё, что она о нас знает, и подробности бегства. Мне не хочется применять к нему магию. Это будет преступлением, следы которого без труда обнаружит любой опытный маг. Уверен, что у семьи Барток такой есть.
– С ним можно попробовать подружиться, – ответил Дарк. – У нас нет причин для вражды, так почему бы не помочь друг другу? Я уверен, что король Август и его окружение без восторга встретят толпу благородных беженцев из Доршага. Если и помогут, то не всем и немного. Придётся пробиваться самим, и любая помощь не будет лишней. К тому же путешествовать с графом намного безопасней. Я больше опасаюсь не разбойников, а других беглецов, если они отправились в путь с пустыми руками. Да и здешние бароны могут решиться на грабёж чужаков. У нас небольшая охрана, а у Бартока должны быть дружинники. В таких делах опасно полагаться на одну магию. Мы с тобой набрались знаний, но не имеем опыта. Справимся, если будет время подумать, а если нам его не дадут?
– Сегодня потеряли время из-за дам, – сказал друг, – а если поедем вместе, надо будет задерживаться из-за графа и его жены. Как же надоела эта дорога! Ты уже думал над тем, чем займёмся в Орте? Я имею в виду не покупку дома, а работу.
– Я слишком мало знаю о жизни столицы Лебарии, чтобы об этом думать. Нужно нанять ловкого человека, который всё растолковал бы. Может, возьмёшь с собой Зорина и сходишь? У нас такие ловкачи ошиваются на рынках, вряд ли здесь с этим по-другому. Я же вижу, что у тебя нет желания учиться.
– Устал, – признался Борис. – Несёмся сломя голову или читаем книги – и это уже вторую декаду! У тебя хоть была любовь, а я только один раз задрал подол служанке. Ладно, сейчас схожу. Ты прав: такого типа нужно нанять. И от задержки будет хоть какая-то польза, кроме отдыха наших дам.
Слугу отыскал в его комнате и отправил за лошадьми, а потом справился у трактирщика, как добраться до рынка. Говорили здесь так же, как в Доршаге, только в некоторых словах по-другому делали ударение, вот письмо сильно отличалось, и его нужно было учить. По вывеске с трудом разобрали, что это трактир.