– Эй, господин! – окликнули Ольгера из-за кустов малины. – Не хватайтесь за меч, мы хотим только поговорить!
– Кто это «мы»? – спросил он, обнажив меч. – Выходите на открытое место!
Из кустов выбрались три оборванца самого разбойного вида. Помимо луков у них хватало и другого оружия. Первым шёл детина на половину головы выше высокого графа. На его поясе висели меч и кинжал, на плече – лук и колчан со стрелами, а за спиной, кроме котомки, ещё и арбалет. Видимо, этого оружия было мало, потому что в правой руке он держал увесистую булаву. Следовавшие за ним висельники были ниже и вооружены только луками, кинжалами и боевыми топорами. Они остановились, не доходя до Ольгера.
– Куда держите путь, ваша милость? – спросил детина. – В Лебарию?
– А кто ты такой, чтобы я тебе отвечал? – отозвался граф, косясь на их луки. – Назовитесь, но знайте, что я сразу почувствую ложь!
Луки были не боевые, а охотничьи, но при отсутствии доспехов хватит и их, чтобы убить, не подставляясь под его меч.
– Я Патрик, – сообщил высокий, – а моих друзей зовите Фаром и Бардосом. Мы были в ватаге, но три дня назад нарвались на торийцев, так после этого одни и уцелели. Нас слишком мало для благородного разбоя, да и вообще из Доршага нужно делать ноги. Только боязно идти одним в Лебарию... Могут поймать и повесить. Взяли бы вы нас себе, ваша милость?
– Как это себе? – растерялся Ольгер. – Зачем вы мне нужны?
– Ну как же! – зачастил Патрик. – Вы человек благородный, да не какой-то там кавалер, а барон или граф – это сразу видно! Нешто вам помешают дружинники? Нам только сменить одёжу... У нас есть золото, только боязно самим соваться в города. Спросит стражник с повязкой и уже не соврёшь! А как дознаются о ватаге, так сразу и повесят!
Выбор у графа был небольшой: согласиться или ответить отказом и стать для этой шайки не благодетелем, а добычей. К тому же если повязать магией, то от них может быть польза.
– Я согласен, – сказал он, вызвав у вчерашних разбойников бурю ликования. – Только учтите, что вашу верность подтвердит маг! А пока этого не сделано, веры вам от меня не будет. Пойдём одной дорогой, но порознь, и держитесь от меня подальше!
* * *
Мар с трудом двигался, опираясь на палку, следом за своим дружинником. Рана на ноге зажила не до конца, да и грудь болела так, что нельзя было сделать глубокий вдох. Нога попала в скрытую мхом яму, и капитан едва не упал. Резкое движение вызвало такой всплеск боли, что он не сдержал стона. Дружинник сочувственно вздохнул, но промолчал. Все слова уже сказаны, а задерживаться в Лужаре было опасно. Оставалось надеяться на то, что они дойдут до какой-нибудь лебарийской деревни, в которой Мар смог бы отлежаться.
В этот день прошли только два десятка лиг. Продуктов взяли на три дня, и их нёс дружинник, а фляга у каждого была своя. Половину воды уже выпили и пока не встретили даже небольшого ручья.
– Плохо! – встряхнув флягу, сказал капитан. – Её хватит только на завтра, а мы не знаем здешнего леса. Если пройдём мимо деревни и за два дня не встретим источника, можем пропасть.
– У меня есть карта, – возразил дружинник. – Вроде идём правильно, поэтому завтра должны выйти к озеру. Лишь бы не прошли мимо. Вы не умеете чувствовать воду?
– Я слишком слабый маг, – ответил Мар, – поэтому не получил даже домашнего обучения. Такое заклинание есть, но я его не знаю. Могу обострить обоняние и слух, но надолго меня не хватит.
Ночи заметно похолодали, а беглецы не могли нести с собой одеяла, поэтому развели небольшой костер. Капитан решил, что это безопасно. До границы было лиг десять, а что делать торийцам в глухом лесу? Дружинник разбросал вокруг стоянки сухие ветви, и оба крепко уснули.
Пробуждение было неприятным. Мара куда-то тащили, причиняя при этом сильную боль. Что-то сказать не получалось из-за тряпки во рту, а затылок болел сильнее груди. Видимо, его ударили по голове, связали и засунули в рот кляп. Было ещё темно, поэтому капитан ничего не видел, только слышал тяжёлое дыхание нёсших его мужчин. Эта пытка продолжалась довольно долго. Наконец Мара бросили на землю, вызвав такой взрыв боли, что он едва не потерял сознание.