– Со дня на день приедет посол Марка Тибора, – сказал Август. – Нам предложат половину Доршага, и это предложение нужно принять. Подумай над тем, кого туда пошлём. Надо узнать, кто из приехавших в Лебарию баронов и графов бежал из отошедших к нам земель, и вернуть, предварительно приняв клятву. Учитывая угрозу войны с сорголами, это должно быть сделано очень быстро! Что у нас с мальчишками?
– Этим больше занимается ваш главный маг, – ответил канцлер. – Я знаю, что в столице ловят беспризорников, а потом с ними работают маги. Даос недоволен такой медленной работой, но быстрее не получается. Во все города отправили такой же приказ, но пока дойдут бумаги и раскачаются наместники... Гарху было проще, а мы не можем отнимать детей у родителей. Соберём, но на это понадобится время.
* * *
Великий хан ждал донесения от посланных к ханам гонцов. Двадцать три из них прислали сломанные стрелы – символ повиновения и готовности выполнить любой приказ, двое ещё медлили.
– Мне можно войти, великий? – услышал Уклей голос советника.
– Входи, – разрешил он.
Дажебай откинул полог шатра и сел у входа. Даже ему не разрешалось приближаться к хану без позволения.
– Угелай не пришлёт вести, – сказал советник. – Как я и думал, он сбежал вместе со всем вонючим племенем ургезов. У маргезов резня. Барзай убит вместе с роднёй, а нового хана пока не выбрали, поэтому некому слать стрелу. Остальные подчинились.
– Я сам вырежу сердце Угелаю! – прошипел хан. – Завтра у народа учи опять будет один голос! Собери магов, пусть ищут, куда сбежал этот шакал!
* * *
– Сейчас зажжём второй фонарь, и станет светлее, – сказал один из спустившихся в подвал мужчин. – Давайте я войду первым.
Он опустил фонарь и с усилием открыл тяжёлую дверь. Все вошли в небольшое квадратное помещение, в котором не было другой мебели, кроме стульев. В нише стояли фонари, один из которых зажгли от уже горевшего. Сразу стало светлее и уже можно было рассмотреть лица.
– Садитесь на стулья, они чистые, – пригласил тот, кто говорил о фонаре.
– Зачем надо было спускаться в ваш подвал, Собер? – брезгливо спросил один из гостей. – Вы так не доверяете своим слугам?
– Садитесь, граф, ответил хозяин. – Сейчас я объясню. В этой комнате стены, потолок и пол – всё выложено ташмой. Ни один из магов или богов не узнает, чем мы занимаемся. Это посоветовал сам Хранитель, а ему виднее, как нам вести дела.
– Неужели Хранитель опасается богов? – удивился граф. – Мне говорили, что в своём мире он сильнее.
– Боги не навредят Хранителю, а вот нам могут, – ответил Собер. – Мы ничего не знаем об их отношениях, но, наверное, у них есть свои сложности, иначе Хранитель не связывался бы с нами.
– Я и сейчас не уверен в том, что ему нужно помогать, – сказал один из двух до этого молчавших мужчин. – Он хочет помочь сорголам и избавиться от людей. И в чём здесь наша выгода?
– Нам обещано, что Лебарию не тронут. Вы не хотите возвыситься, барон? Нас завалят золотом и окажут другую помощь! А для этого нужно убрать тех, на кого рассчитывают боги. Если исчезнут избранные, армия людей потерпит поражение, а мы получим свою награду!
– Стоит ли верить Хранителю? – высказал сомнение тот, кто ещё не принимал участия в разговоре. – Кто мы такие, чтобы он сдержал слово? Кому вы пойдёте жаловаться, Собер, если королевство будет захвачено? Я не собираюсь никого выдавать, но не буду участником вашей затеи! – Он встал со стула, с трудом открыл дверь и вышел.
– Больше никто не хочет уйти? – спросил хозяин. – Говорите сейчас, потом будет поздно!
Ответом ему было общее молчание.
– Тогда распределим обязанности. В первую очередь нужно узнать, кого выбрали боги.
– А разве Хранитель этого не знает? – удивился граф.
– Хранитель не следил за людьми, – объяснил Собер. – У него свои дела. И ещё я думаю, что ему как-то препятствуют боги. А вот нам не помешает никто! Главное – действовать осторожно и подбирать надёжных исполнителей.
* * *
Шторм свирепствовал два дня, и команда «Гордости Надя» давно потеряла возможность управлять кораблём. Парус сорвало ветром, а упавшую мачту освободили от остатков такелажа и выбросили за борт. Все силы уходили на откачку воды, которая сочилась через потерявший плотность корпус и стекала в трюм с палубы. Сорголы уже начали готовиться к смерти, когда один из матросов закричал, что видит землю.