– Уже темнеет, поэтому ремонтом займёмся завтра, – ответил Надь. – Сейчас поедите и отдыхайте. Дежурить будут другие. Деревню тоже отложим на утро.
Ночь прошла спокойно, а утром сорголы быстро позавтракали и набросились на работу. Большая часть команды отправилась в деревню за водой, зерном и скотом, несколько матросов достали запас пакли, растопили смолу и занялись корпусом, а остальные вооружились топорами и побежали рубить мачту.
К обеду всё ценное из деревни было доставлено в лагерь, а на песке лежало уже очищенное от веток и коры дерево. Когда пообедали, занялись установкой мачты, ремонтом такелажа и укреплением ослабленных мест корпуса. Свободные от этих занятий матросы забивали скот и коптили мясо. Работы было много, поэтому её не успели закончить до темноты и продолжили с рассветом. До полудня закрепили парус и принялись разгружать корабль. Сняли даже балласт. Одни носили грузы, а другие спешно обкапывали корпус. К вечеру усилиями команды корабль удалось столкнуть в воду. Его закрепили канатами к деревьям, выставили охрану и легли спать.
Утром началась погрузка, а когда закончили, сразу же отплыли. Корпус не тёк, попутный ветер надувал парус, а в трюме было достаточно провианта и пресной воды.
– Хорошая земля, – сказал Верк. – Очистить от белокожих и можно жить. Я думаю, что совет вождей поощрит команду за такую находку. У нас давно не хватает места для жизни, а здесь столько свободной земли!
– Где мальчишки? – спросил Даос Верта.
– С камнями – в старой конюшне, – ответил главный маг, – остальные сидят в подвале.
– Как в конюшне? – не понял маг смерти. – Вы загнали их в стойла?
– Конечно нет, – раздражённо ответил Верт. – Там давно нет лошадей и всё убрано. Поставили лежанки... Что вы на меня так смотрите? Это беспризорники, и их больше тысячи! Где им, по-вашему, жить? С чего начнём?
– С ваших подвалов! – сердито ответил старик. – Если будущие маги сидят в камерах, я сейчас же возвращаюсь в Ургай!
– А где им сидеть? – занервничал Верт. – В моём подвале только заполненные кладовые и пустующие камеры, а мальчишек нужно держать взаперти, иначе они разбегутся. Перед операцией их обработают магией и уберут страх.
– Я говорил, что вы бездарь? Вы подчиняете мальчишек и снимаете им страх, а что будет после того, как исчезнет подчинение? Или вы не собираетесь его снимать? И как тогда их использовать? Вам нужны сознательные помощники, а вы готовите кукол, к каждой из которых нужно будет приставить кукловода!
– Но Марк Тибор... – начал Фаддей.
– Я не знаю, как выкрутился Марк, но скажу, что нужно делать вам! Уберите из казарм городскую стражу и переведите туда детей. Им нужно объяснить, что дадут эти перемены в судьбе, и только после этого снимать страх! Если будут те, кто предпочтёт бродяжничество, гоните их прочь! Я думаю, что отсев будет не очень большим. Что вы молчите? Не сможете временно расселить стражу или у вас мало золота, чтобы создать детям нормальные условия? Небось, они у вас до сих пор в лохмотьях? Не скупитесь, Верт! Мне недолго осталось жить, потом возьмёте себе всё моё золото. Наверное, его не меньше, чем у вас.
– Никогда не подумал бы, что мой сын станет ханом! – с гордостью сказал отец Дарбея. – Наше вынужденное бегство, потеря Стража и гибель родни привели тебя на золотой войлок маргезов!
– Мы сами маргезы, – возразил сын, – и единственные родичи последнего хана. Если бы воины не перебили других, они никогда не позвали бы нас. И что теперь делать? Ломать стрелу? Хан хотел это сделать и потерял жизнь. А если я отправлю Уклею целую стрелу или не дам ответа, пострадает всё племя. Тогда нужно бежать в пустыню и мечтать о том, чтобы о нас забыли. Мы даже не сможем молиться великому Угоду, потому что нарушим его волю!
– Нужно подчиниться, – сказал отец. – И не только потому, что бегство – это не выход. В будущей битве потребуются и наши мечи. Если люди проиграют, нас не спасёт и пустыня, а если победят без нас... По-моему, это ещё хуже! Выйди к воинам и объясни, только сначала найди нужные слова.
– Кто же сотворил такое злодейство? – растерянно спросил стражник, глядя на перерубленное пополам тельце мальчишки лет десяти.