Обедали всухомятку. Закончив есть, Дарк опять собрался на прогулку и пригласил с собой Велу, но она отказалась. Корабль слабо качало, но жене хватило и такой качки, чтобы чувствовать тошноту. Магия помогла убрать плохое самочувствие, но не улучшила ей настроение.
Открыв дверь каюты, барон увидел стоявшего на палубе жреца.
– Вышли подышать свежим воздухом или полюбоваться морем? – спросил Горд у подошедшего юноши.
–Полюбоваться, – ответил тот. – Жена открыла окно, и в каюте свежо.
– Можно укрыться от ветра за баком, заодно поговорим, если вы не против разговора.
Они перенесли за надстройку бухту каната, чтобы было на чём сидеть.
– Здесь лучше, – довольно сказал Дарк. – Ветра почти нет. Так о чём вы хотели говорить?
– Меня интересуют ваши планы, – ответил жрец. – Я слышал о деревне, но не уверен в том, что это получится. Даже с вашей силой нужно подобраться к околице, а возле деревень обычно сводят лес. Вас могут увидеть сорголы или почувствовать собаки, если они там есть. Хорошо, если на них подействует магия! Если нет, вы рискуете не вернуться. А идти туда всем...
– Посмотрим, – ответил барон. – Нам ничего неизвестно о сорголах, поэтому сейчас строить планы... Возможно, сделаем засаду вблизи дороги. Давайте поговорим о другом. Скажите, Горд, почему вы стали жрецом Ольмера? Я не оскорбил вас этим вопросом?
– Скорее, удивили. Я не выбирал, выбрали меня. Тогда в Доршаге ещё не преследовали его жрецов, поэтому они свободно ходили по деревням и выбирали способных к магии мальчишек. Будущим жрецам не ставят камни силы, магию пробуждает сила бога. Жрецы – единственные, кому разрешено давать магию договором с Хранителем.
– И у вас никогда не возникало желание уйти?
– Ну вы и спросили! – удивился Горд. – Почему оно должно у меня возникнуть? Из-за жертв? Так у меня другое отношение к смерти, а жрец – это навсегда. Мы служим, даже закончив жизнь.
Долгое время молча смотрели на бескрайнюю водную стихию и ползущие по небу облака, а потом из своей каюты вышел граф.
– Хочу подышать свежим воздухом, – сказал он, присев рядом с ними на корточки. – В каюте это не получается даже с открытым окном. Капитан выдул две бутылки крепкого вина, а потом оно вышло обратно вместе с обедом. Сейчас соберётся с силами и пойдёт в кубрик за матросами, чтобы убрали. Подействовали бы вы на него магией, а то к вечеру опять нажрётся как свинья.
– Только что подействовал, – ответил Дарк. – Он трезв, полон сил и испытывает отвращение к выпивке, ну и ко мне заодно.
Опять открылась дверь капитанской каюты, и из неё вышел Хург. Бросив неприязненный взгляд на пассажиров, он, слегка покачиваясь, направился в кубрик.
– Странное плаванье, – сказал Ольгер. – Я говорю не только о скорости, но и об отсутствии экипажа. Я уже плавал несколько раз, но на палубе всё время были матросы, а сейчас плывем как на «Корабле мёртвых». Слышали о таком? Это одна из баек, которыми моряки любят пугать пассажиров. Надеюсь, что в океане нет мелей и на нашем пути не окажется другого корабля. Мы не успеем повернуть, а ночью вообще ничего не увидим. Я сегодня помолюсь Лане, ну и заодно Буру.
Появился капитан в сопровождении трёх матросов, которые несли вёдра с водой. Хург довёл их до каюты, но сам не зашёл. Потоптавшись возле неё, он направился к господам.
– Зря вы это сделали, – сказал он Дарку. – Пусть мне было плохо, но я на время заглушил страх! А теперь он охватил меня с новой силой, а из-за вас воротит от выпивки!
– А чего вы так боитесь? – удивился Дарк. – Ветер будет дуть до конца плавания, из-за компаса мы не затеряемся в океане, а корабль достаточно прочный, чтобы выдержать такое путешествие.
– Вы ещё мальчишка, хоть маг и барон, – ответил капитан и, укрываясь от ветра, тоже сел за бак. – У моряков океан и смерть – это одно и то же! Сотни лет никто не видел затерявшихся в нём кораблей! Плавали по рекам и вдоль берега, а плавание к островам – это уже риск, несмотря на то что до них полсотни лиг и отправлялись только в хорошую погоду. Не знаю, что вы сделали, для того чтобы я согласился, но сейчас получили бы отказ! И дело даже не в возможности умереть. Среди моряков распространено поверье, что все сгинувшие в океане лишаются душ. Бур не одобряет таких плаваний, потому и карает наглецов!