- Хорошо, мне говорили.
- Да, это первичный осмотр, который позволит нам оценить состояние твоего здоровья. - Я начинаю легкими касаниями пальцев, затем ладонями исследовать животик клиентки, поглаживая его и сосредотачиваюсь на ощущениях, которые передаются моим пальцам.
- Хорошо.
- Как только ты почувствуешь что-либо необычное, не стесняйся - сообщи мне об этом. - Я продолжаю поглаживания с легким нажатием в области чуть ниже пупка.
- Ну, это... как будто что-то тянет внизу живота... Иногда болит…
- Спасибо, твои слова помогают мне понять картину. Я полагаю, что нам следует провести дополнительные исследования для уточнения диагноза.
- А трахаться можно?
- Можно, но не с гигантами… не более 18 сантиметров.
- Спасибо доктор.
Так несколько часов продолжается нежный танец моих пальцев по изгибам женских форм, владение которым требует как мастерства, так и осторожности.
В комнате салона Александра Ра, где тяжелые шторы скрывают тайны, а тени от света лампы танцуют на стенах, словно немые свидетели, я изображал целителя и показывал свое мастерство с изысканностью виртуоза.
Мои руки обладавшие нежностью, двигались с грацией, свидетельствующей о высоком профессионализме. Я научился проницательному взгляду, убедительной интонации и многозначительным паузам. Своим взглядом я охватывал женские формы, пальцами обводил контуры, словно создавая карту неизведанных земель.
Ловким прикосновением начинал свое исследование, мои пальцы прокладывали путь по изгибам и углублениям женского тела с точностью картографа, обозначающего незнакомые земли. Каждое прикосновение было откровением, симфонией ощущений, которая говорила громче, чем слова.
В языке пальпации каждая нюанс имел свой смысл: упругость мышц под кожей, ритм бьющегося сердца под грудью, тонкое движение тканей под моим прикосновением. С каждым ласканием передо мной раскрывались тайны женской формы, снимая покровы лжи, чтобы показать истину, скрытую внутри.
Но это не было простым осмотром, ни клиническим обследованием, свободным от эмоций. Нет, в моих руках пальпация стала формой общения, встречи душ, где исчезли границы и растворились барьеры. В этой интимной минуте не было места искусственности или обману, была только чистая правда человеческого существования.
И так, в приглушенной обстановке салона Александра Ра, среди кружевного и шелкового нижнего женского белья, я продолжал свое исследование, мои руки создавали ковер ощущений, говоривший о хрупкости и силе женского тела. Ибо в искусстве пальпации, как и во всем, лежит красота, превосходящая физическое; красота, которая говорит о сущности живого.
Я действительно был рад тому, что мне совсем не требовалась чья либо помощь, наоборот, - я чувствовал себя настоящим мастером. Мне запоминались все ощущения полученные мной при пальпации, - это было волнительно и возбуждало меня. Позже я узнавал от Игоря из Института Отта настоящий диагноз и через некоторое время мог с большой вероятностью сам ставить диагноз.
—
Вечером мы с девчатами гуляли по городу, позже я зашел к Кокоше и мы все вместе поехали к Пипе. Дефиле нижнего женского белья уже шло, но оно периодически повторялось, - это было некое шоу, где знакомые подвыпившие девицы с прекрасными фигурами прохаживались и пританцовывали в нижнем белье под музыку в полутьме.
В зале во время просмотра горел только маленький прожектор, украденный кем-то где-то. Он освещал только центр зала и благодаря ему все действо выглядело весьма эффектно и будило похоть. Потрахаться можно было в соседней комнате или в большой ванной комнате. Желающие были.
На небольшом столе стояли бутылки с шампанским и белым вином, рядом фужеры. Дубль, я и Пипа, одеты в плащи на голое тело - это придумал сам Александр. Его идея нам очень понравилась и мы с удовольствием ее воплощали в жизнь, вальсируя с обнаженными моделями. Сергей в этот раз не присутствовал.
У Кокоши плаща не было, Саша снял для него штору с окна и он, раздевшись донага, обмотался ей, подобно древнему греку. Николай не танцевал и до утра просидел в углу на полу в этой шторе. Утром, не попрощавшись, он исчез, - видимо подобные шоу не для него.
Днем Танюша и Светлана привели в квартиру огромного негра - саксофониста американского оркестра, что приехал в Ленинград с дружеским визитом. Музыкант был огромный, в двери он входил боком, а высокая дверная перекладина почти касалась его кучерявой головы.
Девки были в полном экстазе от негра, и он был явно от них без ума, - постоянно смеялся и нахваливал их. Одет он был в ослепительно белый двубортный костюм с золотыми пуговицами и светлые штиблеты. Голос его звучал громко и раскатисто. Похоже его никто не понимал, но это было совершенно не важно.