– Солнышко, ты это делаешь не для него, а для себя, – папа мягко улыбается, медленно приподнявшись. – Мне пора. Встретимся вечером, – он целует меня в лоб и делает шаг в сторону.
– Пап, – окликаю его, и он поворачивается вполоборота. – Спасибо, – дарю ему нежную улыбку, получив такую же в ответ. – И… я обязательно найду соседа в ближайшее время, чтобы не доставлять тебе неудобства с оплатой квартиры, – проговариваю, словно мужчина, стоящий передо мной, – не мой собственный отец, а мой бизнес-партнёр.
– Ты никогда не доставляешь мне неудобства. Не торопись. Я подожду столько, сколько потребуется.
– Знаешь, я думала, ты устроишь вечеринку с кучей алкоголя, мужским стриптизом, и снимешь целый дом, чтобы отпраздновать такую дату, – присаживаюсь с Альмой за столик в местной кофейне в центре Стокгольма. – Всё-таки, двадцать пять лет – это почти юбилей.
– Мне кажется, я слишком стара для этого, – моя подруга смеётся, грациозно откинув назад длинные пепельные волосы.
– Тебе не кажется, – откусываю овсяное печенье, опустив взгляд вниз, и коварно улыбаюсь.
– Как я по тебе скучала, – встречаюсь взглядом с Альмой, и она дарит мне нежную улыбку. – Как ты устроилась в Лондоне? Как тебе взрослая жизнь?
– Хорошо, – облокачиваюсь на стол предплечьями, слегка подавшись вперёд. – Но я до сих пор ищу соседку, а то не тяну аренду в одиночку. Папа пока помогает, но мне так неудобно, – мягко вздыхаю.
– Я бы с радостью с тобой пожила, но я пока не собираюсь переезжать в Англию. – Усмехаюсь. – Слушай, а как… – Альма делает паузу, и я прищуриваюсь. – Как Вильям?
– А тут кофе варят же, да? – резко поворачиваю голову в сторону, взглянув на меню на стене. – Интересно, делают что-нибудь эксклюзивное?
– Думаю, да, – Альма не давит на меня, в очередной раз доказывая, что она – лучшая подруга на свете. – Может, сходишь, закажешь нам по чашечке капучино?
Нахожу её глазами, а она улыбается слишком таинственно, заставляя меня задержать взгляд в её хитрых глазах.
– Ладно. Я угощаю.
Встаю из-за столика, подхожу к стойке, за которой скучает бариста. Делаю глубокий вздох, вспомнив о том, что уже давно хочу открыть свою кофейню, только вот мне не хватает денег, мотивации, толчка… Или я всего лишь люблю находить своей прокрастинации хоть какие-то оправдания.
Облокачиваюсь на стол ладонями, усердно читая надписи из меню, и парень наконец поднимает голову и замечает меня, в тот же момент опустив телефон вниз.
– Вам помочь? – Перевожу на него взгляд, мягко улыбнувшись.
– Нет, я уже готова. – Бариста встаёт и подходит к кассовому аппарату с небольшим экраном сверху, подготовившись записывать за мной заказ. – Чашечку капучино, два классических чизкейка и… – я не успеваю закончить, и меня прерывает низкий мужской голос за спиной.
– И малиновый раф. Два, – Вильям протягивает руку вперёд, прикладывая телефон к терминалу оплаты, а я пялюсь на него так, словно не видела его лет десять.
Он обходит меня, и я наконец имею возможность разглядеть его хорошенько. Он (как обычно) выглядит так, как будто сошёл с обложки глянцевого журнала, а, может быть, даже с обложки эротического журнала для женщин за пятьдесят.
Ну, знаете, для тех, кто уже забыл, как выглядит мужской половой орган. Однако учитывая последние события в моей жизни, я уже недели две как превратилась в самую яростную фанатку развратнейшего из выпусков такого рода издания.
Мои глаза сами по себе, не спрашивая моего разрешения, находят сильные мужские руки и выделяющие от напряжения выпуклые вены на предплечьях. Поднимаю взгляд выше, заметив, что серая ткань его футболки ненамеренно натягивается на рельефных бицепсах, и сразу же вспоминаю, как он каждый раз крепко хватает меня и прижимает к себе, но при этом нежно целует, обсыпая кожу моей шеи мягкими поцелуями, и как я каждый грёбанный раз теряюсь от его грубой нежности, улетая в мир сладкого, неописуемого наслаждения.
– Привет, – низкий бас Вильяма сопровождается самодовольной улыбкой, образованной его губами.
Моментально отрываю взгляд от его тела и закатываю глаза, не ответив ни слова. Разворачиваюсь, молниеносно найдя глазами Альму, к которой уже успел присоединиться Эрик, и начинаю прожигать её ненавистным взглядом.
Хоть у неё и день рождения, я не намерена прощать ей такое предательство. То есть, она догадывалась, что у меня с Раском что-то не так, да? А она точно не психолог? Или экстрасенс?