– Я думал, у вас было взаимопонимание и всё такое, – небрежно машу вилкой в воздухе, как бы выражая своё пренебрежение к своей же фразе.
– Оно было, но спустя долгое время после того, как мы начали встречаться. Мы даже успели расстаться один раз.
– Ничего себе, я не знал, – опускаю взгляд вниз, вмиг вспомнив слова Фреи о том, что моя мама, возможно, тоже является человеком. Теперь я это не только предполагаю, теперь я это вижу. – И что, отцу удалось отвоевать тебя обратно?
– Ему не пришлось меня отвоёвывать. Мы всего лишь вместе пришли к тому, что нам суждено было стать семьёй, – мама улыбается, задержав взгляд в моих глазах. – Знаешь, ты на него так похож. Такой же…
– Самовлюблённый? – издевательски кидаю, опустив голову вниз.
– Нет. Упёртый, – она дарит мне ответную, слегка игривую, улыбку. – И чувство юмора у него такое же было.
– Идиотское? – усмехаюсь, широко улыбнувшись, и мама внезапно мрачнеет.
– Когда ты стал таким самокритичным? Что-то не припоминаю за тобой такого поведения, – она встаёт, начиная прибираться на столе, и я пододвигаю тарелки ближе к ней.
– Да так бы Фрея сказала, – вмиг замолкаю, закусив язык, и мама разворачивается с посудой в руках. – Она моя хорошая знакомая. Учились вместе, – дёргаю бровью, устремив взгляд на ножку уже пустого бокала для вина.
– Понятно, – непринуждённо произносит мама, тут же повернувшись обратно. – Поможешь мне?
Поднимаюсь на ноги, подойдя к маме ближе, и молча забираю у неё из рук грязную посуду. Замечаю краем глаза, что она смотрит на меня изучающе, будто пытается узнать меня заново, и, игнорируя её удивлённые взгляды, начинаю мыть тарелки, вилки и вообще всё, что накопилось в раковине за последние дни. Да, и такое у нас тоже бывает.
– Я пойду прилягу, хорошо? – мама касается моего плеча, а я официально киваю, складывая помытую посуду в специальный шкафчик. – Спасибо тебе за прекрасный вечер. – Поворачиваю голову, увидев нежную улыбку на лице матери.
– И тебе спасибо, – одариваю её такой же мягкой улыбкой, а в моей груди возникает абсолютно новое чувство, которое по началу совершенно сбивает меня с толку. Что это такое?
– Не засиживайся слишком долго. Я каждый раз слышу, как ты поднимаешься наверх во втором часу ночи, – мама моментально входит в образ «классической мамы», которая просто обожает раздавать всем указания направо и налево.
– Ну, ма-ам, – с искусственной обидой в голосе произношу, выпятив губу. – Ну, можно я ещё чуть-чуть погуляю? Там меня пацаны заждались. Я все уроки уже сделал, – насмешливо добавляю, с надеждой заглядывая маме в глаза, а она любовно меня рассматривает.
– Ладно, раз пацаны ждут… – мама опускает ладонь на мою спину, приблизившись ко мне, и оставляет на моей щеке тёплый поцелуй.
– Я передумал. Я слишком устал сегодня, так много пить в моем возрасте уже непозволительно, или даже опасно, – едко заявляю, вернувшись к мытью посуды, а точнее, к исполнению роли домохозяйки.
– Два бокала вина – это много для тебя?
– Нет, я же ещё сегодня… – ловлю прищуренный взгляд матери, мгновенно заставляющий меня заткнуться. – Да, мам, два бокала вина – это ужасно много.
– Сделаю вид, что поверила, – мама ещё раз чмокает меня в щёку, пару раз похлопав по спине. – Спокойной ночи.
– Спокойной, – на автомате отвечаю и вижу на дне раковины сковороду, понимая, что спать я пойду вовсе не скоро.
Ненавижу мыть эти грёбанные сковородки. Может, купить ради облегчения страданий посудомойку?
– И ещё кое-что, – мама уже хочет оставить меня наедине с этим алюминиевым исчадием ада с антипригарным покрытием, но вдруг останавливается, подойдя сзади. – Докажи Фрее, что ты настоящий мужчина, – сковородка со звоном касается мраморной раковины, когда я слышу монотонный голос мамы у себя за спиной.
– А если я не смогу? – едва слышно произношу, не двигаясь, и продолжаю неловко придерживать посуду двумя руками.
– Дорогой мой, я в тебя верю.
Мама коротко обнимает меня, поцеловав в плечо. Берёт телефон со стола, поднимается на второй этаж нашего особняка и, дойдя до спальни, тихо прикрывает за собой дверь.
Глава 15. Ошибка пятнадцатая. Упёрство
Альма
Слышу из актового зала странные звуки. Грустную музыку, которую слушают обычно девушки в кино, сидя на подоконнике, подпирая подбородок ладонью и смотря в окно из-за того, что скучают по нему.