– Два односолодовых, Куба либре и бокальчик Манхэттена. А лучше сразу два бокала, – небрежно бросаю, отвернувшись от бармена, а он тут же принимается за изготовление алкогольных напитков.
Нахожу глазами Фрею и Вильяма, которые вообще не шелохнулись с тех пор, как мы с Эриком оставили их наедине.
– Им надо помочь.
– Как?
– У них проблема в коммуникации, – забираю приготовленные коктейли, не отрываясь взглядом от горячей парочки. Хотя, я, наверное, даже сказала бы «пылающей». – Они друг друга не слышат, понимаешь? – Эрик скептически приподнимает брови, и я добавляю: – Им поговорить надо. Идеально, конечно, было бы, если бы они уже признали свои чувства и перестали мучать друг друга…
– А, может, не стоит вмешиваться? Они взрослые ребята, сами разберутся, – Эрик мягко улыбается, и я дарю ему ответную нежную улыбку.
– Я тоже так думала. Но я больше не могу терпеть.
– Точно так же, как в дни, когда я надеваю эту рубашку, да?
Эрик дотрагивается до воротника своей черной рубашки, которую я действительно очень сильно люблю. И люблю то, как она прекрасно сочетается с моим чёрным обтягивающим платьем.
– Да. Именно так, – шёпотом произношу и обнимаю его за шею, продолжая держать напитки в руках.
Эрик самодовольно улыбается и притягивает меня к себе, оставляя на моих губах нежные поцелуи, от теплоты которых мышцы тела моментально приятно расслабляются.
– Люблю тебя, детка, – Эрик проводит ладонью по моим волосам. – Ты ж моя мать Тереза, – издевательски добавляет, и я закусываю губу.
– И я тебя, мой Робин Гуд, – мои губы разъезжаются в стороны, образуя широкую улыбку, а Эрик хитро ухмыляется.
Возвращаемся к нашим неприступным друзьям, еле дотащив в четыре руки пять бокалов с совершенно разным алкогольным наполнением, которые дарят мне надежду на то, что с этого самого момента беседа за нашим скромным столиком стремительно оживится. Эрик ставит на поверхность стола виски, продвинув его в сторону Вильяма, а тот, продолжая прожигать Фрею взглядом, сверху обхватывает стакан пальцами, приблизив его к себе.
– А вот и мы-ы-ы, – понимаю, что звучу как аниматор на детском празднике, но раз эти два упёртых барана ведут себя как дети, я намерена общаться с ними соответствующим их поведению образом. – Чтобы нам не было так скучно… Давайте сыграем в игру, – ловлю непонятливый взгляд Эрика, тут же отмахнувшись. – Фрея, сделай комплимент Вильяму.
– Ладно, да, – Фрея оживает, подавшись корпусом вперёд, и натянуто улыбается. – Меня всегда поражало, как ты можешь изначально казаться довольно сообразительным, а по сути быть таким безмозглым идиотом.
– Та-а-к, хорошо, Фрея, да, неплохое начало, но можно в следующий раз, например, не добавлять вторую часть.
Фрея откидывается обратно и продолжает сидеть неподвижно, скрестив руки на груди. Поджимает губы, прищурившись, не отвечая ни слова.
– Ну… вот и славно, – чувствую неловкость, поэтому изо всех сил стараюсь вытащить всех присутствующих из этой непростой ситуации. – Вильям, твоя очередь.
– Спасибо большое за честность, Фрея, – Вильям манерно кивает. – В свою очередь хочу отметить, что ты удивляешь меня своей способностью быть настолько невероятно, чрезвычайно, чертовски нежной, – он выделяет интонацией каждое слово, и Фрея прищуривается, окинув его недоверчивым взглядом. – Так и хочется назвать тебя маленьким пушистым котёночком. – Так назови, Раск, назови. Она будет такой, какой ты захочешь, чтобы она была. – Только вот язык все не поворачивается. Стесняюсь, наверное. Рядом с тобой-то, такой чудесной и доброй девушкой.
Едкий сарказм Вильяма виснет в воздухе, и я нахожу глазами Фрею. Она внезапно опускает взгляд вниз, при этом мягко, но продолжительно выдохнув. Смотрю с осуждением на Раска, до которого, кажется, тоже начинает доходить, что на этот раз он явно перегнул палку.
В принципе, о таких ситуациях я и говорила, когда так, между делом, упоминала о том, что Раск иногда ведет себя как идиот. Я бы даже сказала немного по-другому: как импульсивный идиот.
– Знаете, я наигралась, – тихо произносит Фрея, выпрямившись. – Если вы не против, я пойду к бару.
– Ты вернёшься? – заглядываю ей в глаза, когда она уже поднимается на ноги.
– Не знаю, вдруг там бармен симпатичный, могу задержаться, – Фрея игриво улыбается, но в её глазах я вижу застывшее выражение затаённой грусти.