Вильям не отвечает, и я понимаю, что он действительно заснул. А самое идиотское в этой не менее идиотской ситуации – это то, что я не знаю: слышал ли он моё недопризнание, запомнит ли он моё недопризнание, и в конце концов – захочет ли он запомнить моё грёбанное недопризнание.
– Спокойной ночи, Виль. И… – делаю глубокий вздох. – И прощай.
Беру телефон в руки, разблокировав экран, и пишу сообщение Уолкеру.
Я: Прости, что я так поздно, надеюсь, не разбужу. Виль, ты мне тоже очень дорог. Уже очень хочу увидеть тебя. Приезжай в Англию после своего тура, я покажу тебе Биг Бэн, а, может быть, даже свою спальню…
Закусываю губу, кинув короткий взгляд на Вильяма. Через секунду слышу звук уведомления и сразу же нахожу глазами экран.
Вильям У.: Хорошо, что у меня была поздняя репетиция, и я увидел твоё сообщение сейчас, а не перед концертом. Тогда бы точно не смог сосредоточиться. Если бы я мог выехать сейчас, я бы это сделал. Не раздумывая.
Вильям У.: Фрея, ты чертовски хорошо умеешь убеждать.
– Что? Значит, теперь ты с Уолкером? Или как? Почему прощай? Что было на следующий день? – Альма заваливает меня вопросами, отпивая из кружки приготовленный ею кофе, и прожигает меня взглядом.
– А на следующий день…
– Доброе утро.
Вильям подходит ко мне сзади, обняв за талию, и оставляет поцелуй на моем голом плече, с которого совершенно случайным образом слетел рукав халата. Вздрагиваю от неожиданности, повернувшись к нему, и делаю шаг в сторону, освободившись от его объятий.
– Сделаешь мне яичницу? – он заглядывает внутрь турки, в которой я секунду назад варила кофе, и нахмуривается. – Добавишь воды? Тут маловато на две кружки. – Молча разглядываю его, не в силах сказать ни слова, и он непринуждённо поворачивается ко мне лицом. – В чём дело?
– Ты… почему такой спокойный? – натягиваю спавший халат обратно, обхватив себя руками.
– Я выспался, – Вильям довольно улыбается. – Так что там насчёт яичницы?
– Тебе стоит уйти, – опускаю взгляд вниз, закусив губу.
– Что? Почему?
– Мы совершили ошибку, – поднимаю голову, столкнувшись с ним взглядом, и вижу, что Вильям заметно напрягся. – Ты ведь сам это понимаешь.
– Ты правда так думаешь?
Делаю резкий вздох и поджимаю губы, продолжая рассматривать его глаза. Молчу какое-то время, размеренно выдыхая сквозь слегка приоткрытые губы, и наконец отвечаю, еле слышно:
– Да. Правда так думаю.
– Я думал, я тебе нужен.
– Ты думал неправильно.
Вильям дёргает уголком рта, с шумом поставив турку обратно на плиту, и я зажмуриваюсь от неприятного громкого звенящего звука.
– Прощай, Миллз. Всего тебе наилучшего, – Вильям хватает со стула свою футболку, быстро натянув её на себя, а я облокачиваюсь нижней частью спины на кухонный гарнитур, резко вобрав в грудь воздух.
– С утра я сказала ему, что мы совершили ошибку. Он ушёл. А насчёт «прощай»… – облокачиваюсь на стол руками, отведя взгляд вверх. – Я просто осознала кое-что очень важное. Я поняла, что признаюсь в чувствах парню, который заснул в моей квартире после нашего очередного случайного секса.
– Он же был пьяный вдребезги.
– В этом всё и дело, Альма, понимаешь? – нахожу её глазами. – Это настолько ярко описывает его несерьёзность к жизни и ко мне в том числе, – продолжаю и вижу в глазах Альмы глубинное понимание. – Я думала, что стóит попробовать, но…
– Может, стóит? Поговори с ним сейчас. Сейчас он адекватный.
– Я ведь знала, что он находится в состоянии полусна, плюс подшофе. Как будто изначально хотела, чтобы ничего у меня не вышло.
– В этом есть доля правды, – мой личный психолог мисс Эрн соглашается с моими словами, а это значит, что в них действительно есть смысл.
– Всё так сложно с ним, – чувствую, как к горлу подступает тяжкий ком, а в глазах накапливаются слёзы. – Должно же быть просто, да? – говорю дрожащим голосом, и Альма берёт меня за руку.
– Да, родная, должно быть просто.
А я надеялась, что в этот раз она со мной не согласится. Опускаю голову, и по моим щекам начинают стекать горячие слёзы, в момент размазав тушь.