— Патти, дорогая, милая моя, я еду, еду уже. Выезжаю. Потерпи…. дождись меня. Никуда не уходи.
Хорошо?
— Хорошо…
— Я еду…
…
Не знаю, сколько времени прошло, не знаю, ни откуда он ехал, ни какое расстояние пришлось ради всего этого преодолеть: но минуты сбегали в небытие, терялись в прошлом, перерастая в тяжелые часы…
… Марата всё не было.
Я уснула, уснула прямо под дверью… уткнулась, уперлась спиной в угол, поджала под себя коленки — и уснула…. топя свою боль и отчаяние в беспамятстве…
Несмелые, робкие движения — подхватил себе на руки (невольно меня будя, прогоняя сон), занес в квартиру, в комнату, в свою спальню. Уложил на кровать.
Проворно стащил обувь, укрыл одеялом.
(и вновь я провалилась в сон — истощение высосало из меня все силы)
Одно лишь помню,
помню, как вдруг кровать дрогнула под его весом, прогнулась…
еще мгновение — и тут же лег рядом,
… нежно, бережно обнял меня, прижал к себе — и покорно замер.
Глава Тридцать Седьмая
Проснуться в объятиях человека,
… человека, дорогого твоему, испепеленному чувствами, сердцу…
… разве может быть в этой жизни что-то милее, что-то прекрасней, что-то слаще?
Сомневаюсь.
Вот и теперь, открыв глаза, увидев, что лежу у него на груди, согретая, укутанная оковами крепких, заботливых, нежных рук…. едва ли не впала в эйфорическое замешательство.
Никогда, НИКОГДА, сколько мы были вместе с Ферни, сколько бы спали в одной кровати — ничего подобного не было… не происходило…
ни в моральном плане, ни в физическом:
даже после интимной близости — разлетались, расползались в разные стороны (углы) кровати, поворачивались попами друг к другу — и засыпали… в одиночестве.
И наплевать на другого, наплевать, что было прежде…
(мол, не выспаться иначе…)
С Маратом, с Маратом же… всё по-другому.
И это даже вышло само по себе, неосознанно:
как двое влюбленных, как двое… сходящих от чувств с ума…, мы жадно прижимались, обнимались, невольно… притулялись друг к другу, боясь даже на мгновение выпустить из объятий… свою половину…
— Солнышко, ты уже проснулась?
(неожиданно раздался голос Дюана)
(несмело дрогнула, взгляд перевела, уткнулась в его глаза;
нежная улыбка расплылась на моих губах)
— Да.
Марат…
— Ммм?
— … спасибо, что приехал…
(живо привстала, уперлась на локоть,
выпустила (пристыжено вырвалась) из объятий Лимончика)
— Да ладно… было бы за что благодарить.
и…
Патти, — вдруг резко поднялся, расселся рядом. — Прости, что не звонил так долго.
(черт, ну, и зачем ворошить прошлое? зачем портить сладкую идиллию этого прекрасного утра… ээ… (взгляд мой уткнулся в часы)… дня, я… мы… проспали до трех…)
— Да ладно, я понимаю… — несмело прошептала…. и под пристальным надзором, не отрывающимся от меня его взглядом…. несмело сползла на край кровати, еще немного — и вовсе встала, выровнялась во весь рост.
— Просто… — вдруг продолжил Марат, видимо, всё же выиграв какой-то внутренний спор сам у себя. Шумный вдох. — Я в аварию попал.
— ЧТО??? — резко обернулась, уставилась в глаза — ища нелепую шутку.
— Черт, так и думал, что не стоило этого говорить…
— Как в аварию???
— Успокойся, Патти. Всё обошлось. Мы тогда все пьяные были, да и за рулем сидел не я (а зря, так и думал, что ему не нужно было это дело доверять). В общем, сами виноваты — шутки-прибаутки, веселье, смех. И на одном из поворотов это вылилось в происшествие: слетели прямо с обрыва в озеро.
— ЧТО??? — невольно, от переполнявших меня чувств, эмоций и ужаса присела, опустилась на край кровати. Взгляд уткнулся в пол.
— Патти, милая, — вдруг резко поднялся с постели. Присел на корточки рядом… несмелое движение — и взял мои ладони в свои руки. — Всё обошлось, говорю же. Видишь же — живой, здоровый. И с остальными всё в порядке… как говориться, дуракам и пьяным — везет. А в нашем случае — оба эти варианта были при нас.
— Марааат, — болезненно протянула я.
(криво улыбнулся)
— Выбрались удачно, но вот вещи — многие канули на дно. В том числе и мой телефон. Карточку я-то восстановил, а вот номер твой — утерял. Запомнить, выучить на память, идиот, не додумался… Так что, единственное, что мне оставалось — ждать, ждать… твоего звонка.