— Не, нет, прошу, не нужно…
— А ТЕПЕРЬ — ТАНЦЫ!!!
(скомандовал тамада — и большинство гостей стали выбираться из-за стола…)
….
Умыться, умыться холодной водой. Глубже дышать, и просто не реагировать на происходящее. Игнорировать.
Любит он меня. ХА! Чушь.
ПЛЕВАТЬ… мне хотелось с высокой колокольни…
любит? ПОЗДНО, поздно, Фернандо, уже кулаками махать… — бой окончен.
Ты — ПРО-ИГ-РАЛ!
И точка. Мой это ребенок. МОЙ! И ничей… больше….
(несмело скрипнула дверь)
— Патти…
(живо дернулась, обернулась я)
— Что ты здесь делаешь? Это — женский туалет.
— Патти, нам нужно поговорить.
— Фернандо, я… ничего не желаю слушать.
— Я люблю тебя, — резкий шаг вперед, да так близко, что в этой маленькой комнатке (два на два метра) невольно зажал, прижал меня к стене.
(не слушаю его слова;
наоборот, эта его вольность, этот напор — он бесит, ПУГАЕТ меня… — лихорадочная дрожь начинает пронимать все тело)
— Ферн, перестань. Я… я… Всё уже в прошлом… Я…
— Я люблю тебя, моя девочка, — смелое (наглое, дерзкое движение) и схватил в свои объятия…
— Перестань, говорю! Я, я… с другим, я…
(не дал и договорить — жадный, властный поцелуй прилип к моим губам, а руки силой вдавили мое тело, прижали к себе)
Попытки вырваться — да сил едва ли хватало, чтобы губы мои заледенели от ужаса, от возмущения…. отвращения.
Мычу, пытаюсь оторваться, чуть ли не влипнуть в стену — лишь бы улизнуть, пытаюсь сказать, закричать — да крепкая рука давно уже обхватила меня за подбородок, удерживая голову, рот мой — в плену, на замке.
Резкий звук… распахнутой двери… — и кто-то замер в полушаге от нас.
Еще мгновение — и Фернандо наконец-то (победно, ликующе улыбаясь) отлип от меня.
… глаза, родные глаза… сейчас блестели от ярости.
Нет, не то…
… не так та ярость взрывалась внутри его, как боль, обида и разочарование.
Глаза Дюана…
— Марат!
(… хотела, было, кинуться — дернулась я, да крепкий захват Фернандо все еще лишал меня верных движений)
Спешный разворот — и пошагал, побежал прочь.
…
… и как бы я потом не пыталась его догнать, как бы не старалась перехватить, пресечь ошибку…. но Дюан, его рвение убежать от всего этого — были успешнее, он был — быстрее.
Я бежала, бежала изо всех сил… вплоть до самой стоянки, пока не запищали, не завизжали шины, прокручиваясь на месте, с невероятной скоростью, пока авто не рвануло (жадно) с места, за считанные секунды… не набрало больную скорость — и пока мой принц… не растворился… в вечности…
…
— Патти, пошли внутрь.
(послышался где-то за спиной голос Фернандо)
Бог мой, казалось, в этот миг я была готова убить, расчленить этого поддонка на маленькие куски…
(резкий разворот)
— Сука ты.
— Что? — опешил Ферн.
— Я тебя ненавижу. За всё, за всё, урод, что ты сделал со мной!
Что было у нас — я наконец-то пережила, забыла, выкарабкалась из той навозной ямы, в которую ты меня… затянул. Жизнь моя, наконец-то, наладилась!
Я едва нашла того, кому хоть на дольку, хоть на ноготь… нужна,
… а ты…. ты снова… всё разрушил…
— Патти, милая, успокойся. Родная, — попытка обнять меня, прижать к себе.
— РУКИ УБЕРИ!
— Я люблю тебя. И… малыша нашего.
— НЕ ТВОЙ! НЕ ТВОЙ ЭТО РЕБЕНОК!
ЗАПОМНИ! Заруби себе на носу — ОН МОЙ! Мой!… и только.
И я люблю Марата, МАРАТА, а не тебя!
Только его…
А ты, и твои жалкие чувства — катитесь к чертям собачьим!
Я тебя ненавижу, и проклинаю тот день, когда повелась на тебя!
— Ты больная…
— А ты — урод. Урод, от которого рожать… действительно, грех.
(резкая пощечина —
… разворот (его)…. шаги долой)
Молчу, молчу… терплю — и мне не больно.
Больнее, чем уже прежде стало, чем… когда Марат уехал, мне не сделаешь.
.. и даже, если сейчас на части разорвете, на куски заживо распиляете — больнее уже не будет…
Невольно осела, осела я, прямо на асфальт,
зарыдала на всю глотку…
Марат, Лимончик мой, куда же ты…. куда же ты уехал???