— Чего просить???
— Ну, приукрасила я немного, подумаешь. Всё равно живете вы-то — вместе.
А как еще это можно назвать?
(тяжело сглотнула я — черт, как же болезненно умирает мечта, пусть даже возникшая, родившееся в долю секунды, как звездочка на небе)
— Друзья, мама. Дру-зья.
(невольно дрогнула ее бровь от удивления)
— Ясно.
(глубокий вдох, и вдруг встала, выровнялась во весь рост рядом со мной), — Ты, может, чего хочешь? Попить? Поесть?
(ее взгляд несмело скользнул по моему телу, меряя с головы до ног)
— Эм… нет, спасибо. Такое гадкое ощущение опустошенности внутри, истощенности, что ничего, кроме как спать, спать и спать — не хочется.
— Тогда, действительно, поспи. А я пока пройдусь — не буду мешать.
— Мам, ну, ты чего?
— Да, ладно. Просто переживаю за тебя.
— Мам, не плачь.
(и чего это ее так накрыло? вроде, до этого… спокойная была)
— Ты поспи. А я вернусь через пару часиков. Может, к тому времени и Марат твой уже приедет.
Глава Пятьдесят Третья
Спать?
Волнение, какой-то внутренний нервоз, переживания, не давали целиком расслабиться.
Врач сказала, что с ребенком всё хорошо. Но… кто его там знает стопроцентно?
Да и потом, что это вообще было? Чем вызвано?
Аллергическая реакция?…
… даже не знаю, но если такое вновь повториться — то я не выдержу — сойду с ума.
(если, конечно, прежде не сдохну)
…
"Как можно быть такой халатной?"
Черт. Даже не знаю, что и сказать… в оправдание, опровержение.
Как по мне, я вполне поступала логично.
И… неужели я так сильно могла отравиться картошкой, молоком или, той долбанной, сосиской?
Это же — бред.
Если бы кто иной готовил, то были бы какие подозрения. А то всё сама покупала, варила — всё свежее. И пусть на улице жара, но хранились продукты-то в холодильнике (ну, кроме сырой картошки).
Думала, токсикоз, как раньше — просто, в какой-то более обостренной форме…
В общем, есть, как есть.
Что уже гадать? Ругать? Придумывать…
Хотя, я еще днем ела, на рынке, карамельки. Может, от них?
Мда. Бред какой-то.
Даже не знаю, что сказать…
— Куда Вы, молодой человек?! Она же еще спит!
(глаза сами невольно открылись)
— Фернандо?
— Привет.
(короткая, немая пауза)
… Ты как? Как ребенок?
— Ам… — (всё еще растерянная, я несмело ерзаюсь на кровати — попытка сесть). — Х-хорошо, спасибо. Но… что ты здесь делаешь?… как ты узнал?
— Заходил на рынок. Эльзу видел.
— А та уже откуда знает?
(пожал плечами, нервно скривился)
— Может, мать твоя сказала.
(тяжелый вздох;
молчу, пытливо вглядываюсь ему в лицо: что же тАаакую личность ко мне привело??
— ну, не верю, не верю в его любовь, переживания и заботу!)
— Чего ты мне не позвонила?
Если… твой ублюдок и укатил, то еще не значит, что ты осталась одна.
— Он никуда не укатил, — злобно прорычала в ответ. — Марат уехал по делам, и сегодня же вернется…
(едко рассмеялся)
— Да, да. Так и поверил.
— Дело твое. И потом, я не должна перед тобой ни за него, ни за себя отчитываться.
(вмиг улыбка спала с губ)
— Значит…. ты… и дальше будешь с ним жить?
— Что? Разве это тебя касается?
— Может, еще и ребенка нашего вместе будете воспитывать?
— Это — МОЙ малыш. И если так и случиться, то буду только рада.
— А я — нет.
(едко захохотала)
— И что?
А кто тебя, вообще, спрашивает?
(черт, Патти! остановись — не затевай ссору)
— Если ты думаешь, что я наплюю на судьбу своего малыша — то ты крупно ошибаешься. И я не хочу, чтобы этот придурок хоть на метр приближался к нему.
Тебя против меня уже настроил. Что же — ладно. Переживу, но ребенка — не получит.
Так что учти, если что — я заберу его себе, и ты больше его… не увидишь.
— ЧТО???? — завыла я от шока,
Казалось, в этот миг была готова кинуться на него и тут же удавить. — Ты, ты… ты сам от него отказался! Ты… меня на аборт толкал, а теперь… вдруг… возомнил… из себя заботливого отца?
— Но ты же не послушала, а значит…