— А значит, что ты, трус гнилой, лишился права на какую-либо отцовскую опеку. ЯСНО?
(тяжелый вздох, игнорируя мои слова)
— В общем, я тебя… предупредил. Если увижу, что ты и дальше будешь иметь связь с этим… ублюдком, то…
— Так, а что не так? Что Марат тебе сделал плохого? А?
ЧТО???
(едко ухмыльнулся)
— Он… позарился на чужое.
— Ферн.
Скажи правду. Тебе же плевать на ребенка. Да? Просто, твою гордость, самолюбие задели.
Я тебя отшила — и всё, теперь держи войну?
(глубокий вдох)
— Думай, что хочешь. Я свое слово сказал.
(тяжелая пауза — сомнения, страх;
ужас украдкой засел в моей душе)
— Ну, раз сказал, теперь — ВАЛИ! Вали нахрен отсюда, да так, чтобы мои глаза тебя больше никогда не видели.
— Не советую так со мной разговаривать.
— Да мне плевать! Понял? Адвокаты. Ты пугаешь меня адвокатами, судом? Валяй! Я тоже буду защищаться, и… и всё расскажу, как ты меня доводил до истерики. Расскажу, насколько ты гнилой. Да еще, к тому же, наркоман, пьяница.
Посмотрим, на чью сторону станет Закон.
— А ты — шлюха.
— Что???
— Что слышала. Шлюха подзаборная. Подобрал тебя богатенький… и теперь за крышу над головой… по вечерам ужин готовишь, а по ночам — "десерт"? Да?
— Да пошел ты… (нахрен)!
(ухмыльнулся)
— Так и думал. А чем еще… вы можете платить, привлечь, конченые дуры?
Одно только удивляет, как на такую лахудру повелся. Неужто…. научилась наконец-то вести себя хорошо… в постели?
— К ЧЕРТУ ПОШЕЛ, УБЛЮДОК!!!
— Пойду, пойду, только и ты… за мной покатишься.
(резкий разворот — и вышел за дверь)
Слезы, слезы…. Дурные слезы, чего вы льетесь? Чего сердце ноешь? Чего рассудок жмуришься?
Где вы все были, когда впервые поверила этому уроду?
Когда… невинность свою… отдавала?
ГДЕ???
(уткнуть лицо в ладони и зарыдать на всю глотку)
Бог мой, и как можно так в жизни… ошибаться???
Глава Пятьдесят Четвертая
Несмело рыкнула дверь, отчего я вмиг уставилась на "гостя"…
— Марат?
— Привет, моя маленькая. Ты как? — живо кинулся ко мне, сжал в своих объятиях.
(от этой его жалости — только сильнее я раскисла: с трудом сдержанные слезы… вмиг сорвались с ресниц вновь)
— Марааат, мне так плохо, мне так тебя не хватало…
— Прости, что уехал.
Нужно было сразу позвонить мне.
(несмело посмотрела в его глаза)
— Фернандо приходил…
(короткая, выжидающая пауза)
— Я знаю. Видел… его в холе.
(невольно замялась, заикнулась я от удивления, поперхнувшись слюной)
— О…
— Он меня не видел, и мы с ним не говорили, если… ты об этом… думаешь,
хочешь спросить.
— Н-не, не то. Марат…
Он,
(глубокий вдох — попытка сдержать всхлипы, нормально говорить)
Он поставил мне условие…
— Какое?
(невольно нахмурились брови, отстранил меня от себя, чтобы отчетливо видеть мои эмоции, мимику)
— Да не важно… какое. Я на него никогда не пойду, не соглашусь.
Но… Ферн мне теперь угрожает… забрать малыша.
— ЧТО???
(скривилась, несмело пожала плечами)
— Вот и я о том. Но… теперь даже… не знаю, что делать.
(вдруг рассмеялся)
— Патти, да ни один здравомыслящий судья на это не согласиться.
— Но… вдруг. И потом, что я? — торгашка на рынке, живу у друга…
— Черт, Патти, работа на рынке — такая же работа, как и везде.
Живешь у друга?… и что? — если проблема в этом — ты всегда можешь вернуться к матери, и жить там, в своей квартире,
Но, не забывай, что и друг, этот твой, между прочим, вполне может себе позволить, налегке, купить еще с десяток таких квартир и подарить их тебе. И как только станет вопрос об этом — я сразу так и поступлю. Будет у тебя… свой дом. Будет.
Так что успокойся — и с материальной стороной у нас всё отлично, и с моральной — ты… приличная девушка, не пьешь, не куришь, не балуешься наркотиками,
… отличная хозяйка,
Я, твоя мать, Эльза, да даже соседи, — все подтвердим, что ты — отличный человек.
… и выйдет из тебя прекрасная, заботливая, любящая мать. Пример для подражания… многим.
— Но он начнет рассказывать, что за квартиру твою, и за все подарки я, плачу тебе… сексом.