Интересно, как парадоксально (или всё же вполне логично?) влияет "недоступность" на желание. Более чем уверенна, что сполна бы не оценила вкус этих "невинных", дружеских объятий Дюана, будь моя любовь… — взаимной, "правильной", "привычной"…
Но нет, я томлюсь в ненужных никому муках, молча, схожу с ума от собственных чувств и эмоций… Тихо, украдкой, как воришка, утопаю в мечтах… — а все из-за глупой любви… к другу.
… Бог мой, как же тяжело притворяться, играть роль… быть рядом, видеть, чувствовать — но не иметь права даже на элементарное — откровенно коснуться. Поцеловать
(искренне, от всей души… выплескивая всю свою доброту, радость и восторг; даря свое счастье… безвозмездно…)
— Патти, солнышко, посиди в кафе, а я пока пробегусь — улажу кое-какие вопросы с багажом, да и посмотрю, где здесь комната отдыха.
— Какая еще комната?
— Зал ожидания.
— Так вместе давай пройдемся…
— Патти, тебе только и ходить.
— А что такое?
— Так, милая моя, прошу, не спорь. Я сейчас не в том настроении. Подожди немного, вернусь — и, уже зная точное направление, пойдем в зал. Хорошо?
Это же тебе не вокзальчик в нашем городке, а о-го-генный аэропорт…
— Та ты что?
(невольно рассмеялась я, строя из себя дурочку: мол, не заметила…)
— А будешь издеваться — покусаю.
— Больно?
— Нежно, дорогая моя, нежно.
— Тогда согласна.
(удивленно изогнулась его бровь — немая пауза ожидания, рассуждения… — но, всё же, проигнорировал, промолчал)
— Ладно, жди меня здесь — я вернусь.
— Непременно, непременно вернись, иначе — за себя не отвечаю. И тогда уже я… тебя покусаю. Но учти, жалеть не стану.
— Ах, вот как?
— Да-да.
(невольно рассмеялся)
— Ладно-ладно, я запомню.
(наигранно пожала плечами)
— Так, а что, беременные — они все… раздраженные и немного злые.
— Ну-ну, правильно. Начинай уже оправдываться.
(рассмеялась)
— И не подумаю.
(захохотал)
— Ладно, иди, дорогая моя, и жди дядю Марата за столиком.
— И когда ты успел стать мне дядей?
— Уууу, задолго еще до твоего рождения.
— Какой ужас.
(улыбнулся)
— Иди, давай, и я — … пойду.
Не знаю, усталость это, или волнение (всё та же нетерпеливость — ее, коварную, еще никто не отменял), но ни пить, ни есть… не хотелось.
Присесть на стульчик — и ждать (заказать для приличия стакан сока все же пришлось: браво, деньги мои со мной).
— Здравствуйте, девушка, — от неожиданности живо обернулась я на звук.
Мужчина, преклонных лет, с легкой сединой в волосах и более-менее солидной внешностью, тут же обогнул стол и выпрямился, застыл рядом со мной (прямо напротив).
— Здесь незанято? Могу я присесть?
— Н-нет. Не занято.
Присаживайтесь.
(привычное, смущенное движение — мигом отвернулась от мужчины, лицом — к выходу,
безотчетно тут же (в мыслях) берясь за больную паранойю обеими руками: жадно высматриваю Марата; знаю — он только ушел, но… разве осознание данного факта когда-либо исключало нервоз по поводу: "как же долго "кто-то там" ходит, да и "непонятно" где?")
— А мы с Вами в одном самолете летели.
(любезно, жеманно (с натугой пряча раздражение) я "спешно" обернулась к назойливому собеседнику — искусственная улыбка озаряла мое лицо)
— Правда?
— Да.
— Простите, не заметила.
— А я вот сразу заметил. Такая красивая девушка.
— Спасибо.
— А можно Вас угостить чашечкой кофе?
— Спасибо, но мне нельзя.
(глупая (моя) попытка отвернуться тут же была пресечена совестью — тот снова заговорил)
— Тогда чай? А?
Пожалуйста… Мне будет очень приятно.
— Простите, конечно. Но, думаю, вряд ли мой муж это одобрит.
— Муж? Бросьте, — вдруг нагло, самоуверенно пододвинулся ко мне ближе (вместе со своим стулом). — У Вас же даже кольца нет…