Эмилио почувствовал себя уставшим. Он лёг на кровать одетым, и на него сразу же нашло бесчувственное состояние, однако он продолжал помнить о своём несчастье. Эмилио поднял голову, чтобы вытереть полные слёз глаза, и подумал с горечью, что этих слёз, возможно, и не было бы, если бы не обида Амалии. Затем он забылся.
Проснувшись, Эмилио понял, что наступает ночь. В это время можно наблюдать один из тех грустных заходов солнца после хорошего зимнего денька. Эмилио снова охватили сомнения, и он задумался, сидя на кровати. В другом случае в это время он бы принялся за учёбу. Эмилио посмотрел на свои книги в шкафу, но лишь осознал, что в данный момент к ним равнодушен. Их названия представляли для него сейчас нечто неживое, и они были не способны заставить его забыть хотя бы на миг эту жизнь и горе, которое он ясно ощущал в своей груди.
Эмилио посмотрел в сторону кухни и увидел Амалию, сидевшую возле окна и корпевшую над пяльцами. Он притворился весёлым и сказал ей ласково:
— Ты простила мне мою сегодняшнюю запальчивость?
Амалия подняла на секунду глаза:
— Не вспоминай больше об этом, — ответила она сладко и продолжила работать.
Эмилио был готов выслушать упрёки, а, получив такой ответ, осознал реальность. Так значит, всё вокруг было спокойным, кроме него самого? Сидя рядом с сестрой и любуясь, как шёлк под действием её аккуратных пальцев превращается в узор, он напрасно искал другие слова.
Но Амалия ни о чём и не спрашивала. Она больше совсем не переживала из-за этой любви, которую она для себя открыла и по причине которой так много плакала в начале. Эмилио ещё раз спросил себя:
— И зачем же я, в самом деле, бросил Анджолину?
VIII
Балли намеревался окончательно вылечить друга. В тот же вечер он пришёл на ужин к семье Брентани. Стефано начал с того, что абсолютно не проявлял поспешности в том, чтобы узнать случившееся, и только позже, когда Амалия вышла, спросил, глядя в потолок и продолжая курить:
— Ты дал понять своей Анджолине, что обойдёшься без неё?
Эмилио немного самодовольно ответил, что да, но сразу же понял, что не смог бы сказать больше ни единого слова, кроме этого, тем же тоном.
Амалия вернулась очень быстро. Она рассказала о ссоре, которая имела место в их доме во время обеда. Амалия заметила, что тот, кто обвиняет женщину в неприготовленном обеде, сам серьёзно виноват. Ведь всё зависело от силы огня, а определить её на глаз очень сложно.
— В конце концов, — добавила Амалия, ласково улыбаясь брату, — это не его забота. Эмилио пришёл домой в таком настроении, что если бы не нашёл на кого его излить, то ему стало бы плохо.
Балли, казалось, не хотел ставить в зависимость плохое настроение Эмилио, о котором ему говорили, с событиями последнего вечера.
— Я тоже пребывал сегодня в отвратительнейшем настроении, — сказал Стефано для поддержания разговора.
Эмилио запротестовал, сказав, что настроение его было отличным:
— Разве ты не помнишь, Амалия, каким весёлым было сегодняшнее утро?
Амалия рассказала всю историю их ссоры, стараясь не задеть Эмилио. Было ясно, что, говоря обо всём произошедшем, она хотела лишь развлечь Балли. Она не упомянула гнева Эмилио, но также и не вспомнила о том, что он потом попросил у неё прощения. На последнее обстоятельство Эмилио глубоко обиделся.
Когда двое мужчин оказались на улице, Балли сказал:
— Посмотри, насколько же мы свободны с тобой оба теперь! Разве так не намного лучше? — и Стефано опёрся по-дружески на руку Эмилио.
Но тот вовсе не разделял этой точки зрения. Однако Эмилио понял, что в данный момент его долгом является проявить взаимное дружелюбие, и ответил:
— Конечно. Так лучше, но я смогу оценить это своё новое состояние только по прошествии времени. Сейчас же я чувствую себя очень одиноким, даже рядом с тобой.
Не ожидая вопросов, Эмилио сам рассказал о своём утреннем визите на улицу Фабио Северо. Он не стал упоминать то, что приходил туда и ночью. Брентани рассказал о томительном звуке, вырвавшемся у Анджолины.
— Этот звук — единственное, что взволновало меня. Было жестоко бросать её как раз в тот момент, когда я в первый раз почувствовал себя любимым.
— Сохрани это воспоминание, — сказал Балли, приняв необыкновенно серьёзный вид, — и не встречайся с ней больше. Вместе с этим томительным звуком вспоминай и ту ревность, что переполняла тебя, и всякое желание видеть её у тебя сразу же пропадёт.