— А имя-отчество в квитанциях фиксируется? — наудачу спросил я.
— Только инициалы… Но вот что, если вам так нужно, могу к завтрашнему дню поспрашивать кое у кого. Оставьте телефон.
— Только у нас просьба, никому… — понизив голос, доверительно начал Северин, но она остановила его:
— Ладно, знаю, не первый день замужем, как говорится… — И добавила усмехнувшись: — Что-то в последнее время всех наша букторговля заинтересовала…
— Кого еще? — автоматически, скорее по профессиональной привычке никакую информацию не оставлять в незаконченном виде спросил я, протягивая ей бумажку с телефоном.
— Из газеты, теперь вот вы…
Мы со Стасом замерли. Первым открыл рот Северин.
— А, — произнес он небрежно. — Троепольская, наверное. Да?
— Фамилию не помню, помню только, что молоденькая.
Я вдруг решил, что зря мы действительно играем в игры с этой немолодой, видавшей всякое женщиной, и вытащил из кармана фотокарточку Ольги.
— Она, — сказала Штоклова.
— Что ее интересовало?
— Да вот тоже расспрашивала, как мы боремся с перекупщиками. А как мы боремся? Да никак! Гоняем, а толку мало. Ну милицию вызовешь, заберут иного, совсем обнаглевшего, подержат час да отпустят. За нарушение правил торговли, сами знаете, штраф великий — один рубль. А на спекуляции их не поймаешь, они купят тут, а продадут-то совсем в другом месте. Только и берем голосом, гласностью, как теперь говорят…
— Про кого-нибудь конкретно она расспрашивала?
— Нет. Вот книги ее какие-то интересовали. Из тех, что у нас наверху лежат. Спрашивала, можно ли выяснить, кто их сдал. Я ей объяснила, что в принципе можно, если квитанции поднять. Но мы все квитанции свозим в Мосбуккнигу, я ей адрес дала и с тех пор больше ее не видела.
Северин вынул блокнот Троепольской.
— Посмотрите, не об этих книгах шла речь?
Она полистала блокнот.
— Вот эта у нас лежала, эта, эта… Две уже купили, кажется, одна пока есть.
— А цифры, наверное, номера квитанций?
— Да. Они пишутся рядом с ценой, а за ними через дробь — месяц и год приемки.
Я посмотрел: все даты относились к текущему месяцу. И спросил:
— Давно она у вас была?
— Дней десять назад, — прикинув что-то, ответила Штоклова и вдруг проницательно поинтересовалась: — Случилось чего с ней?
— Сами пока толком не знаем, — уклончиво ответил Северин.
Хотя, в сущности, это было истинной правдой. Когда мы подкатили к отделению, Балакин сидел, развалившись, на лавочке при входе и откровенно нежился в лучах заходящего солнца.
— Ты посмотри на него, — мрачно сказал Стас, выходя из машины. — Вот закончим это дело, и не забыть провести проверку, как у них в районе с профилактикой преступности. Достаточно ли загружены все работники по линии ОУР.:.
Но Балакин в ответ откровенно сладко потянулся, встал со скамейки и сделал приглашающий жест в сторону входа.
— Ладно, выкладывай новости, — буркнул Северин, тяжело опускаясь на стул в балакинском кабинете. Я сел напротив, вдруг почувствовав, как гудят ноги. Глядя на ползущую в разные стороны хитрую Митину ухмылку, я уже тоже не сомневался, что новости есть.
— Во-первых, звонил Гужонкин, — начал Балакин. — Сумка ничего существенного не дала. Зато дал плащ, который лежал в ней. Помните, синий, скомканный? В правом кармане обнаружены остатки белого порошка. Правда, совсем немного, несколько крупинок, они их сейчас исследуют. Но Гужонкин уже сейчас почти не сомневается, что это морфин.
— Так-так, — забарабанил пальцами по столу Северин. — Если это во-первых, значит, есть и во-вторых?
— Есть и в-третьих, — бодро заверил его Митя. — Но я по порядку. В квартире № 32 дома № 16, в той комнате, где был обнаружен труп, с 1946 по 1980 год проживала семья Яроповых. Яропов Кирилл Трофимович, 1899 года рождения, скончался в мае 1968 года; Яропова Анна Кузьминична, 1906 года рождения, умерла в доме для престарелых в феврале 1977 года; Яропов Илья Кириллович, 1938 года рождения, в 1980 году выписан с указанного адреса в связи с осуждением по статьям — обращаю ваше просвещенное внимание; 224, часть 2 — изготовление, хранение и сбыт наркотиков в крупных размерах и 226-1 — организация или содержание притона для потребления наркотиков.
— Сильно, сильно, — одобрительно проворчал Северин. — Давай дальше.
— Дальше нужно было немного раскинуть мозгами, — скромно продолжал Балакин. — Чуть-чуть, самую малость. Ровно столько, чтобы сопоставить эти крупинки с «куклой», которую мы с Невмяновым обнаружили у моего Копцова. Помнишь, Шура, я еще удивлялся, что ж такое надо было покупать? А ведь на сто тысяч даже по оптовой цене сухого морфина надо каких-нибудь граммов четыреста-пятьсот! Как идея?