13
В управление я приехал часам к двенадцати. Комковский сидел под сенью цикуты перед пишущей машинкой, обложившись со всех сторон бумагами.
— Братцы, — взмолился он, — возьмите в дело! Совсем канцелярия замучила!
— Только мальчиком, — сурово ответил я. — За харч и науку.
— Мальчиком я и так у вас работаю, — уныло сказал Игорь. — Вернее, девочкой. Выполняю секретарскую работу. Во-первых, тебе звонил Стас. Вот, я тут записал… Он от двенадцати до часу ждет тебя в Доме книги. И еще: «Был в Мосбуккниге, смотрел квитанции. Сережа-Джим — Цаплин Сергей Федорович», тут адрес, он просил проколоть его через ЦАБ, я сделал. Есть такой, работает сменным диспетчером в бойлерной ДЭЗ-13. Погоди, — остановил он меня, увидев, что я, схватив листок, направляюсь к двери. — Еще вам обоим звонил Балакин. Просил приехать или хотя бы позвонить не позже четырех. И последнее, — сказал Комковский, голосом давая понять, что из секретаря-машинистки он преображается в моего начальника: — Где фотографии?
Я хлопнул себя по лбу и вытащил из кармана конверт.
— Хоро-ош, — скептически протянул Игорь, отрезая две карточки. — Что они там тебя — под дулом револьвера фотографировали?
Северина я обнаружил в отделе технической литературы. Он углубленно изучал «Основы агрохимии».
— Топай полегоньку через служебный вход к машине, — тихо сказал он мне, не отрываясь от своего увлекательного чтения. — Там встретимся.
На этот раз Стас, слава Богу, спрятал машину в тень, хотя, вероятно, им руководили отнюдь не соображения моего удобства.
— В диспетчерской нет — выходной, — с ходу начал он, едва мы залезли внутрь, — дома тоже никто не берет трубку.
Очень может быть, что болтается тут. Но вот беда, в лицо мы его не знаем. Какие будут предложения? Я пожал плечами.
— Пойду опять толкаться возле покупки, что же еще? Авось сойду там теперь за своего.
— Мудро, — одобрил Северин. — У меня возникла та же идея… час назад. Поэтому я тут для тебя кое-что организовал.
Он полез под сиденье и вытащил оттуда красивую, всю в заклепках, нашлепках, «молниях» и карманчиках спортивную сумку. Со словами «будешь у нас, Шурик, не хуже других» расстегнул ее и стал извлекать одну за другой старинные книжки в роскошных кожаных переплетах.
— Ты где это все взял? — ахнул я.
— Можешь быть спокоен, не украл, — отвечал Северин. — Помнишь пианисточку, к которой я Комковского посылал? У нее папаша — профессор консерватории в четвертом поколении. Хорош бы я был — звонить туда по твоему совету! — добавил он саркастически.
— Когда ж ты успел? — поразился я.
— Вчера вечером. Позвонил, а она меня домой пригласила. Ну с папашей мы сразу сошлись — душа в душу. Он только одного не любит: про музыку говорить. Так это и я не люблю.
— Тебя там не женят? — спросил я подозрительно.
— Ты что? — обиделся за новых знакомых Северин. — Интеллигентные люди! Да и потом, нужен я им… со своей специальностью…
— Книжек тебе, во всяком случае, отвалили по-родственному, — заметил я с легкой завистью. Как это у Северина получается, что его с первой минуты начинают любить все: от домработниц до профессоров консерватории. Не говоря уж про пианисток. — Тут небось на тысячу рублей.
— На тысячу не на тысячу, — сказал Северин, — а постарайся не потерять.
Я ему хотел расписку написать, так мы чуть не поссорились. Почти что семейный был скандал.
Я упаковал книги обратно и собрался вылезать из машины.
— За мной не смотри, — напутствовал меня Стас. — Я буду все время в поле зрения. Если найдешь Джима, постарайся отвести его зачем-нибудь в сторону и перевесь сумку с правого плеча на левое.
Мне повезло. Видимо, по раннему времени большого потока сдающих еще не было, поэтому товароведы и перекупщики — все томились бездельем. Я издалека приметил своего горбато-носатого приятеля, но подходить не стал, сразу направился к покупке и начал быстро выкладывать книги на стол.
Мой неожиданный рейд по тылам достиг цели: никто из коршунов не успел на меня спикировать, перехватить по дороге, и теперь они барражировали на расстоянии, бросая на меня и на мои книги плотоядные взгляды. Впрочем, по тому, как вспыхнули и округлились глаза у двух товароведов, я понял, что Северин, видимо, хорошо объяснил своему музыкальному профессору задачу, а тот жаться не стал — выдал самое лучшее. Я и сам только теперь рассмотрел книги как следует. Почти все это были исторические сочинения. Три тома некоего А. Брикнера в роскошных, тисненых, с золотым обрезом, переплетах: «История царствования Екатерины II», томик Ключевского «Жития святых как исторический источник», что-то Костомарова. Последних двух мне даже приходилось читать, и я подумал, что это совсем неплохо — быть интеллигентом в четвертом поколении. То, что я робко выискивал на полках университетской библиотеки, у него с раннего детства стояло в доме.