— А что, — воодушевляясь, продолжал Стас. — Предположим, ей каким-то образом попала в руки сумка этой Салиной. Там паспорт, ключи, внешне девки похожи, как два новых гривенника. И вот под влиянием всего, что случилось, ей показалось, что она — не она, а другая. А?..
К концу последней фразы северинское воодушевление стало заметно спадать. Я молча пил кофе. «Ну нет — так нет», — пожал он плечами, давая понять, что не слишком стоит на своем. Мы оба прекрасно понимали, что психическим расстройством действий Троепольской не объяснишь. Если тут и было сумасшествие, то совсем другого рода. А главное, меня не покидало досадное ощущение, что ключик от замочка у нас есть, что он где-то на виду, я точно видел его краем глаза, даже потянулся, чтобы поднять, да отвлек ли, потерял фокус, сказалась ночь без сна, и теперь никак не могу припомнить, что же это было? Деталь, улика, логическая связка? Короче, объяснение того, почему из больницы Ольга отправилась не домой, не в редакцию, не в ближайшее отделение милиции, а в квартиру Салиной. Комаров встретил нас хмуро. Даже сесть не предложил.
— Поработали мы славно, — начал он, набычившись, глядя в нашу сторону искоса. — Да только пока ни хрена не наработали. Можете подключать кого угодно — Багдасаряна в первую очередь. Если боитесь не справиться, скажите честно, создадим расширенную группу. Сегодня пятница… — Он помедлил, словно что-то высчитывая. — На то, чтобы найти девчонку, у нас есть три дня. Живую. Ясно?
Мы с Севериным переглянулись. Чего уж тут неясного! Убитая журналистка — это одно. Здесь, как говорится, уже ничего не попишешь, надо лишь отыскать и покарать убийцу. А похищенная журналистка — совсем другое… Если мы не сумеем ее найти или найдем труп, полетят головы повыше наших. Похоже, Комарову самому дали срок до понедельника.
— Мне докладывать каждые два часа, в экстренных случаях — немедленно, — сказал он напоследок, и мы, поняв, что аудиенция окончена, повернулись через левое плечо.
— Будни милиции, — провозгласил Северин, выйдя в коридор, — это когда работаешь по выходным.
Леван Багдасарян попросил три часа, чтобы выяснить все, что у них есть по Салиной.
Балакин отправился в районный суд искать в архиве дело Яропова.
Почти все опера и участковые из отделения, на территории которого стоит дом Салиной, сейчас брошены на отработку жилого сектора в поисках свидетелей, что-либо видевших или слышавших. Северин предложил и нам двинуть туда же, но я вспомнил, что у нас есть еще одно незаконченное дельце. Правда, поручено оно было персонально мне, поэтому я сказал просительно:
— Стасик, я знаю твое к этому отношение, но мне все-таки охота закрыть вопрос с рукописью. Шансов маловато, но в нашем положении кочевряжиться… Может, подъедем вместе, а?
Он пожал плечами, но согласился. Я достал блокнот, набрал номер. Долго, очень долго никто не подходил, я уже начал отчаиваться. Наконец трубку сняли.
— Алло? — спрашивал заспанный голос. — Алло? Это ты, малыш?..
Я тихонько нажал на рычажок и сразу набрал другой номер. Подошли сразу.
— Слава? — сказал я. — Это Невмянов. Давайте, как договорились. Да, он дома. Можете прямо сейчас.
…Горовец стоял перед нами в одном халате и тапочках на босу ногу. Вид у него был встрепанный. Он стоял в дверях, глядя на нас исподлобья, и не торопился пригласить в квартиру.
— Извините, Виктор Сергеевич, — сказал я без тени извинения в голосе. — Срочное дело. Насчет Троепольской. Он посторонился и пробурчал нелюбезно:
— Проходите…
В гостиной мы остались стоять, как бы подчеркивая официальность своего визита. Остался стоять и хозяин, хмуро ожидая, что мы скажем. Махровый халат, перетянутый пояском по тугому животику, на груди разъехался, обнажив спутанную рыжеватую поросль. Из-под халата торчали короткие кривые ноги. Я легонько кивнул Северину.
— Гражданин Горовец, — скрипуче начал он, — из служебного сейфа Ольги Васильевны Троепольской исчезла ее рукопись, имеющая форму дневника. Следствие имеет основания полагать, что эта рукопись может оказаться важной уликой в уголовном деле…
— Но ведь убитая, кажется, не Ольга? — с вызовом прервал Горовец. (Эту информацию для размышления только что подкинул ему по моей просьбе Чиж.)
— В уголовном деле, — продолжал, не обращая внимания на этот выкрик, Северин, — по факту исчезновения Троепольской. Следствие располагает показаниями свидетелей, которые видели вас рано утром во вторник, восьмого числа, входящим и выходящим из отдела писем…
Горовец замер, в упор глядя на Северина. (Его видела уборщица, которая рассказала об этом Чижу. Потом уже я нашел вахтера и секретаря редакции, тоже его запомнивших.)