Теперь ни у кого из нас возражений не нашлось. Окрыленный Северин продолжал:
— Тогда давайте вспомним, что показывает Овсов…
Действительно, похоже, настало время вернуться к рассказу Алика. Раньше этот рассказ, наполовину состоящий из слез, слюней и соплей, выглядел странным, почти абсурдным. Теперь же он, как выразился Стас, стал вполне логичным и занял свое место в ряду причин и следствий.
Начинался он так же со случайности: у Алика был, по его словам, «митинг с клиентом у правой ноги», то бишь у памятника Пушкину, и вдруг он увидел, как из подъехавших к стоянке напротив «Известий» белых «Жигулей» выходит Троепольская. Мы-то теперь знаем, что это была не Ольга, а Шу-шу, но Алик, что вполне объяснимо, этого не понял. Зато он задался тоже вполне естественным для него вопросом, что эта правдолюбка делает в обществе роскошного пожилого джентльмена в костюме «сафари» цвета хаки на роскошной белой «шестерке»? И тут же в его особым образом устроенной голове зародилась мыслишка: а нет ли здесь шанса прижать на чем-нибудь корреспонденточку? Вдруг у джентльмена есть, к примеру, жена, или, того лучше, он занимает какой-нибудь высокий пост! Тогда можно будет «похрюкать» насчет того, чтобы она оставила его, Алика, в покое, никаких статей нигде не публиковала, а заодно и от старушки с книжками отвязалась. (К слову сказать, я так понял, что Алик ни на минуту не поверил, будто Троепольская ходит к Анне Николаевне Горбатенькой бескорыстно, без своих далеко идущих планов. Он и мысли не мог допустить, что она ухаживает за старухой без расчета на получение наследства или даже более скорых дивидендов. Ни в какие разговоры о музее он не верил и передачу в руки Ольге наиболее ценных книг воспринял буквально как кражу из собственного кармана.)
Так вот, Алик увидел здесь свой «шанс» и ухватился за него. Стараясь остаться незамеченным, он пошел за этой парой. Проводив их до входа в кинотеатр, он задумался. Купить лишний билет у вьющихся тут же мелких спекулянтов не составляло труда, но Алик рассудил, что в кинотеатре можно «засветиться» перед Троепольской, и решил подождать на улице. Разумеется, он не собирался торчать здесь все три с лишним часа. Вместо этого он прикинул, что самое раннее, когда люди могут уйти с фестивального просмотра, даже если картина не понравилась, — минут через пятнадцать после начала второго фильма. К этому времени Алик успел съездить в ТЮЗ, к одной знакомой травестишке, у которой выпросил накладные усы и клей — сказал, что хочет кого-то разыграть. Потом, завернув на машине в какой-то двор, изменил соответствующим образом внешность, нацепил кепку и, сочтя себя теперь в безопасности, занял наблюдательную позицию метрах в двадцати от белой «шестерки», которую он запомнил не по номеру (к великому нашему сожалению!), а по тому, что она была на стоянке крайней. Каково же было его изумление, когда раньше определенного им времени он вдруг увидел Ольгу (на этот раз настоящую, как понимаем мы), сидящей на бульваре у фонтана!
Но и тут ее поведение справедливо показалось Алику странным. Что она здесь делает? Почему не уходит? Он неотрывно наблюдал за ней в течение полутора часов, остававшихся до конца сеанса. Ольга только один раз встала со скамейки, чтобы сходить в киоск за газетами. Наконец, взглянув на часы, она перешла к левому выходу из кинотеатра. Сначала Алику казалось, что она кого-то ждет, но потом он увидел, как Ольга, смешавшись с толпой, выходящей из кино, неторопливо идет вдоль «Известий». Затем она поднялась на ступеньки, ведущие к метро, и он уже приготовился двинуть за ней, когда заметил, что Ольга снова остановилась, повернулась и смотрит куда-то в сторону памятника. Сам Алик стоял на тротуаре у подножия лестницы, и ему было трудно проследить за ее взглядом, но, обернувшись, он в последний момент успел заметить отъезжающую со стоянки белую «шестерку» с пожилым джентльменом за рулем. Рядом с ним никого не было.
Эту часть рассказа Овсова Северин откомментировал так: Ольга, несомненно, решила проследить за Шу-шу и «стариком». Но, увидев, что они разъезжаются по отдельности, возможно, запомнила (в отличие от Алика!) номер «шестерки», а дальше пошла за Шу-шу, то есть за наркотиками.
Как рассказывал дальше Алик, Ольга вдруг быстренько развернулась и наискосок через площадку перед метро выскочила на улицу Горького. Алик же, сообразив, что там она может сесть в троллейбус или в такси, бросился за машиной и, как оказалось, очень вовремя. Потому что, когда он завернул за угол, Троепольская, по его словам, как сумасшедшая металась на проезжей части, пытаясь поймать такси. Остановился какой-то частник на голубеньком «запорожце». За ним, не теряя его из виду, Овсов выехал на Садовое, а на Лермонтовской свернул в сторону Басманной и вскоре докатил до уже знакомой нам с Севериным подворотни, за которой начинался изрытый траншеями двор.