Конин помолчал немного и спросил:
— Уж не знаю, помог я тебе или нет?
— Помогли, Савелий Петрович! — с воодушевлением ответил я.
— Не знаю, в чем он сейчас провинился, — продолжал Конин со вздохом, — но могу более или менее предположить. Что сейчас «в моде»? За что деньги платят? Видео? Наркотики? Порнография?
Будь я министром внутренних дел, думал я, прощаясь со стариком, я бы опытных ветеранов оставлял при уголовном розыске хотя бы консультантами. Ведь вот какая несправедливость: Конин в отставке, а Масло — нет! И нам приходится открывать Америку…
Потом я занялся добыванием сведений о Геннадии Фатееве. Их оказалось немного. Он действительно бывший футболист, играл когда-то в высшей лиге. Дальше обычная история — стал выходить в тираж, попивать, пару раз задерживался за хулиганку, но дело заминали, учитывая спортивные заслуги. А однажды кто-то из деловых центровых предложил ему за тысячу рублей получить крупную сумму с должника-неплательщика. В результате вышла некрасивая история, квалифицируемая в законе как грабеж, к тому же с телесными повреждениями. Отсидев свое, Фатеев, видно, и прибился теперь к Маслакову. Насколько я мог установить из разных источников — от милицейских до спортивных, голова у парня действительно больше была приспособлена для того, чтобы лупить по мячу, чем для чего другого. Что полностью совпадало со словами Крола и историческими ретроспекциями Конина.
Едва я в последний раз опустил раскаленную трубку на рычаги, как появился Северин. Я был все еще разгорячен своей полуторачасовой телефонной говорильней, поэтому, не сразу заметив скучное выражение на лице Стаса, бодро поинтересовался:
— Ну, какие новости?
— Новости такие, — ответил он устало, мне не в такт, — что твоего Маслакова нет.
— Как нет? — подскочил я.
— Сядь, не дергайся, — успокоил меня Северин. — Нет в Москве. И неизвестно, когда будет.
У меня, наверное, сделался очень унылый вид, потому что Стас откровенно надо мной расхохотался.
— Маслакова нет, но есть кое-кто другой. Я там поработал немного… — Северин пошевелил в воздухе пальцами, — с окружающей средой. И вот что выяснил. В квартире живут: некий вьюнош, рост метр девяносто, в плечах косая сажень…
— Это Фатеев, — пробормотал я.
— Вероятно, — согласился Северин. — И чудная собачка с теленка ростом. Я в этом не очень разбираюсь, но, кажется, ротвейлер. Три раза в день они выходят погулять перед подъездом, а потом возвращаются в квартиру. Видать, стерегут дом, пока нет хозяина.
— Слушай! — воскликнул я. — А он не на даче?
— Нет. Во всяком случае, маловероятно. Маслаковская «шестерка» стоит во дворе под окнами. А пару дней назад видели, как Маслаков с вьюношем сели под вечер в эту «шестерку», Причем хозяин был с дорожной сумкой. А через пару часов на машине вернулся один Фатеев.
— Это когда ж ты все успел так быстро разузнать? — спросил я с профессиональной завистью.
— Есть там один элемент окружающей среды, — довольно туманно поделился Стас. — На первом этаже проживает.
— Ну и какие будут предложения? — задал я сакраментальный вопрос.
У нас оставалось каких-нибудь четверть часа до приезда Комарова, чтобы родить план действий. И мы его родили. Планчик вышел довольно нахальный, даже авантюрного склада, но — редкий случай — без особых между нами споров и разногласий. Мы даже не стали сочинять на всякий случай альтернативных вариантов, а так тепленьким и понесли его прямо в кабинет к заместителю начальника МУРа.
Комаров молча прочитал наш рапорт о вчерашних событиях и молча отложил его в сторону. Лицо его не предвещало нам ничего хорошего, но мы догадались, что буря, если и не отменяется, во всяком случае, откладывается. Что мы свое получим сполна, сомнений быть не могло, но сейчас нам давалась возможность, во-первых, более или менее спокойно продолжать работу, а во-вторых, шанс на частичную хотя бы реабилитацию. Конечно, умом мы понимали, что хороший, думающий о деле начальник только так и должен поступать, но в тот момент испытывали к Комарову вполне щенячью благодарность и, радостно виляя хвостами, принялись с воодушевлением излагать ему, как мы собираемся за эту свою реабилитацию бороться. Иными словами, как думаем добраться до дачи, предположительно расположенной в районе Малаховки, на которой, возможно, оборудовал лабораторию по производству морфина Кобра — Гароев и где, может быть, спрятана увезенная в качестве Шу-шу Ольга Троепольская.