Зиняк умер не сразу. Он сумел подняться и пошел вперед, через сквер. Надо думать, он хотел добраться до дорожки, идущей от метро, на которой всегда есть люди, но сделать этого не смог. Его нашли в десяти метрах от нее часа через полтора. Уже мертвого.
— Ну, раз говорит, — вздохнул Валиулин, — тогда я тебе еще кое-что порасскажу. Да ты садись, садись… И я сел.
— Дело в том, что квартирка, которую в тот вечер обнесли, была выбрана не случайно, а по наводке. Почему я так думаю? Потому, что, во-первых, пришли тогда, когда хозяева были в отъезде, — Валиулин загнул один палец, во-вторых, все соседи по площадке находились дома, но в дверь им никто не звонил, стало быть, работали не обходом, а точно знали, куда идут. В-третьих, в квартире два довольно сложных финских замка, но их не ломали, а открыли отмычками, причем с минимальными повреждениями — значит, опять-таки были готовы. В-четвертых, взяли много, даже очень, но в комнатах почти ничего не переворошили: знали, где что лежит. В-пятых, действовали спокойно, неторопливо, сначала зашторили в квартире все окна, а там, где штор не хватало, занавесили специально принесенными с собой плотными тряпками, потом, как видно, зажгли свет и, не суетясь, отобрали и упаковали все, что хотели.
Валиулин загнул все пять пальцев и повертел передо мной плотно сжатым кулаком.
— Ну как, достаточно?
Я пожал плечами:
— Скорее всего — да, по наводке, но для полной уверенности…
— А для полной уверенности, — перебил меня Валиулин, — есть шестой пальчик! — И тут же этот пальчик продемонстрировал. — За последние одиннадцать месяцев в Москве совершено семнадцать аналогичных краж: все, как одна, из богатых квартир, в отсутствие хозяев в городе, с подбором ключей, а главная деталь — с этими тряпками на окнах.
— Ничего не понимаю, — удивился я. — Семнадцать краж! Да если грамотно поработать с потерпевшими…
— Ты нас за дураков-то не держи, — снова перебил Валиулин. — Работали, не сомневайся. Только ни черта не наработали. Потерпевшие — Ноев ковчег какой-то, от профессоров до фарцовщиков. Половина друг друга просто знает, с другой половиной есть общие знакомые или знакомые знакомых… Короче, такая каша! Мы тут список составили, человек семьдесят, все по большей части солидные, уважаемые люди, я тебе потом его дам…
Он еще что-то говорил, объяснял про этих людей, про этот список, но я его не слышал, у меня словно уши, заложило.
— Погоди, — остановил я его, — да погоди ты! Мне-то он на кой, твой список?
Валиулин замолчал, зачем-то снова снял очки, но протирать их не стал, просто повертел в руках, будто раздумывая, нужна ли ему эта вещь. Решил, очевидно, что нужна, и со вздохом водрузил на место.
— Семь краж из семнадцати совершены в вашем районе, на территории одного отделения. Три из них — в микрорайоне, который обслуживал Зиняк. Я хочу, чтобы ты пошел на его место.
— А почему меня? — спросил я недоверчиво. — Что, нельзя кого-нибудь из ребят откомандировать?
— Можно, — покладисто согласился Валиулин. — Только шило-то в мешке не утаишь! Где гарантия, что тот, кому надо, не пронюхает, что новый участковый еще вчера был сыщиком в МУРе? А если пронюхает, сам понимаешь, какой будет результат… Ты — совсем другое дело! Ты здесь родился и вырос, многих знаешь, тебя знают — раз. — Он по своей манере принялся загибать пальцы. — Известно, что пару лет назад тебя выперли из органов…
При этих словах я почувствовал, как щеки мои непроизвольно заливает краска. Мысль вертелась в голове почему-то одна: дурак ты, Валиулин, разве так людей уговаривают?! А он тем временем невозмутимо продолжал загибать свои короткие толстые пальцы:
— …Так что ничего удивительного в глазах людей не будет, что ты туда снова попросился, ну, тебя и взяли пока с понижением — два.
— Да не прошусь я!
Было действительно в валиулинском предложении что-то унизительное. Зовут, когда понадобился…
— Не просишься, — мягко подтвердил Валиулин. — Я тебя прошу. Мы просим. И наконец, три: ты хороший сыщик.
— Если хороший, что ж вы дали меня сожрать? — поинтересовался я язвительно. Но Валиулин только плечами дернул и ничего не ответил, сочтя, как видно, вопрос риторическим — раз, к данному делу не относящимся — два.
— Ну ладно, — сказал я после паузы, убедившись, что в этом направлении разговор развиваться не будет. — А вы сами себе голову не морочите? У нас в районе полным-полно дорогих кооперативов вперемешку с домами для начальников. Престижный у нас райончик! Чего ж удивляться, что как раз тут и воруют?