Неисповедимы пути, которыми бегают нейроны по нашим извилинам, или как там это происходит! Почему-то именно сейчас обрела нормальное состояние та мысль шиворот-навыворот, не до конца пришедшая мне в ванной убитого Черкизова. Я, как наволочку, вывернул ее лицом с изнанки и получил нечто готовое к употреблению. Я вдруг снова отчетливо увидел, как Панькин двумя руками проворно крутит краны, крутит и крутит, озабоченно приговаривая: «Хлестало-то небось, хлестало…» И осознал, что если убийство произошло накануне между семью и девятью вечера, то к десяти утра, когда наконец перекрыли стояк, там должно было не просто залить квартиру, там должны были рухнуть потолки в нижней и двух последующих. «Что из этого следует?» — напряженно думал я. А следует из этого, что кто-то входил в квартиру под утро. Заткнул сливное отверстие ванны и до отказа открыл краны.
Для чего? Вероятно, для того, чтобы привлечь внимание к убийству. Зачем еще? Значит, кто-то знал, что Витька совершил убийство, и хотел, чтобы об этом как можно скорее узнали другие. Чтобы Витьку задержали тепленьким, с поличным. И если так, то этот план удался на все сто.
И тут я вспомнил про стакан. Стаканы были одинаковые, чешские, с рисунками старинных автомобилей на стекле. Но, если верить Трофимычу, в одном был португальский портвейн, в другом «Алабашлы». Это если верить… Впрочем, гадать нечего: экспертиза определит, так ли это, без труда. Предположим, определит. Тогда получается, некто, входивший в квартиру под утро, имел от нее ключи — раз, Два — имел стакан с отпечатками Байдакова, который мог подменить на тот, что стоял на столике. Цель? Все та же: как можно скорее свести все нити к Витьке.
Бред. Откуда у него мог взяться именно такой — чешский, с автомобилем стакан, а на нем Витькины отпечатки? Бред! Или не бред?
Если уж додумывать до конца, тот, входивший под утро, мог ведь и деньги, и ключи, и молоток подкинуть в квартиру Байдакова. Тогда Витька вообще не убивал? Я фантазирую. Я фантазирую. Я очень сильно фантазирую.
Но краны? Но стакан? Кому может быть нужен такой наворот? Зачем так сложно? Почему не просто убить? Почему обязательно спихнуть вину на Витьку? Я фантазирую или нет, черт возьми?
Обыск заканчивался. Вещдоки изъяли, подписали протокол. Ушли понятые, уехали валиулинские сыщики.
— Поплыли, чего застыл? — ткнул меня в бок Дыскин. — Больше тут делать нечего, надо только дверь опечатать.
Я вышел на лестничную площадку, чуть не споткнувшись о порог. Кому это могло быть нужно? И зачем? И было ли на самом деле? Ответов я не знал.
6
Заложив руки за спину, Валиулин расхаживал по своему кабинету, нагнув вперед голову, как молодой бычок. Молодой бычок в толстых выпуклых очках.
— Значит, стакан и краны, — повторил он.
Я, сидя в уголочке, согласно кивнул.
— Молодец. Вот только стакан-то у нас, вернее, в НТО, а краны мы уже к делу не подошьем. С кранами ты фраернулся, сыщик, а?
— Я не сыщик, я участковый инспектор.
— Не-ет, — протянул Валиулин. — Ты — сыщик. И я тебя за тем туда и посылал.
— Ты меня не за этим посылал.
— Верно. Я тебя посылал искать мне наводчика. Нашел? Я развел руками:
— Валера, побойся Бога. Я второй день работаю. А тут такие дела…
— Не нашел, — констатировал Валиулин. — И между прочим, если б нашел было бы весьма странно. Тут не два, а двести двадцать два дня искать можно. Ищите и обрящете. Ладно, иди, спасибо за информацию.
Я уже стоял в дверях, когда он вдруг сказал:
— Кстати, паренек твой, Байдаков, уже все вспомнил.
— Как вспомнил? — замер я.
— Очень просто. Написал чистосердечное. Как вывалили перед ним весь букет: купюры, пальчики на стакане, молоток, так сразу и вспомнил.
— И что рассказывает?
— Ну, что. Пили, говорит, вместе. Поссорились — из-за чего, не помнит. Дал ему молотком по голове. Простая такая история. — В голосе Валиулина мне послышалась усмешка.
— А деньги как к нему попали?
— Ключик от сейфа висел у покойного на шее. Оттуда он его и сорвал, даже красный след остался. Кстати, ключик этот нашли у Байдакова в куртке, за подкладку он завалился. Каково, а?
Мне показалось, что Валиулин то ли сам не верит, то ли, наоборот, гордится таким обилием доказательств.
— А ключи от переходов?
— Вот тут отрицает, — Валиулин развел руками. — Тут сам понимаешь: заранее обдуманное. А все остальное — вспомнил. Впрочем, материалы уже у следователя, к нам они больше не относятся.
Я повернулся, чтобы идти.