Мирзоев заходит в комнату, цепляет рукой одеяло и, ничего не слыша, стягивает его с меня, оставляя в тоненьком халате до середины бедра. Следом он подхватывает меня за лодыжки и тянет к себе.
Ладони скользят по гладким ногам, не встречая от меня сопротивления. Какой смысл брыкаться? Будет только хуже. Когда руки доходят до колен, он рывком раздвигает мне ноги.
- Зачем? Ты так старательно прихорашивалась для меня… - ерничает.
Сглатываю. Выгибаюсь. У меня было время морально подготовить к тому, что случится. Я, конечно, понимала, что Марс не изменит своего решения и не откажется от моего тела – как бонуса. Но всё равно, сейчас, когда я чувствую тепло и запах его кожи, меня кроет.
Грудь рвано поднимается и опускается. Страшно. Страшно, что сделает больно. Что использует и выбросит. Страшно оголиться. Так много этих «страшно».
Ладони заскользили по ногам от тонких лодыжек к бедрам. Я приоткрываю рот, втягивая в себя, как мне кажется, весь кислород из комнаты. Цепляюсь пальцами за простыни, как будто это поможет мне остаться на месте.
Марс раздвигает ноги и устраивается между ними, вынуждая меня согнуть колени и упереться ступнями в жесткий матрас. Ночнушка задирается до середины живота, оголяя пупок. Я стараюсь не смотреть вниз, не хочу видеть, как мое обнаженное тело контрастирует с грубым мужским.
- Расслабься, больно не сделаю. – обещает он с насмешкой. – Не в постели…
Мог бы не уточнять!
Я ни раз соблазняла мужчин, чтобы получить желаемое. Знаю, что путь к сердцу мужчины лежит через исполнение его желаний: если мужчина доминант – ты должна подчиняться, если он пассив – ты должна брать инициативу в свои руки. Марс определенно доминант.
Можно сопротивляться и раздражать его, а можно подчиниться и попробовать завоевать его доверие.
Выбираю второе. Помогаю снять халат, приспускаю тонкие тесемки ночнушки, оголяя грудь. Для меня это большой шаг, потому что прежде я никогда сама не оголялась ни перед кем.
Жмурюсь, потому что стоит Марсу увидеть меня голой с полоской ткани на животе, как атмосфера сгущается. Начинает трещать от напряжения. Я чувствую, как наливается его тело похотью, как меняется взгляд.
Он накрывает грудь, мнет, сжимает, перекатывает на ладони, вызывая лихорадочное волнение. Кожа покрывается мурашками. Приятно. Хочется ещё…
Позволяю себе не думать о моральной составляющей момента, о нашей вражде и обстоятельствах. Решаю пойти на поводу у физики и банального желания. Отпускаю блоки и позволяю Марсу взять меня так как он считает нужным. Не проявляю инициативу, но и не сопротивляюсь.
Мирзоев ласкает тело, целует шею, прижимается напряженным членом. Его много и мало одновременно. А я горю. Мне жарко в прохладной комнате в его руках. Марс умело расслабляет зажимы.
Убедившись, что между ног мокро и я готова его принять, он снимает рубашку и спускает брюки, демонстрируя напряженную плоть, на которую смотреть страшно. Отвожу взгляд, неловко видеть его голым.
А он твой законный муж – напоминает сознание.
- Смотри на меня…
Удар сердца. Поднимаю взгляд. Смотрю на Марса, забывая, как дышать. В груди грохочет сердце.
Когда Марс начинает медленно опускаться, прижиматься ко мне всем телом, я оказываюсь на грани потери сознания. Оголена до предела. Эмоции на грани. Всего так много… Я скребу сильные плечи, не зная отталкивать или притягивать.
Горячее тело вдавливает меня в матрас. Рот заполняет движение языка. Толчок… Марс входит меня. Между ног становится нестерпимо туго. Практически не больно. Но Марс не полностью во мне. Новый толчок.
Интуитивно подаюсь ему на встречу, обхватываю крепче. Сейчас мне нужно его милосердие, защита, нежность. Ведь прямо сейчас он разрывает меня изнутри.
- Я стараюсь, Майя… быть осторожным. – шепчет хрипло у самого уха. Марс не двигается почти, дает время привыкнуть к ощущению заполненности им. Покрывает поцелуями щеки, губы, шею. Таким нежным он не был с момента моего побега. Последний раз так чувственно он целовал меня, когда думал, что меня зовут Лиза.
Отвечаю на его поцелуй - даю понять, что готова продолжить. Марс не заставляет себя ждать, обхватывает ладонями бедра и тянет на себя, фиксирует меня в удобной позе и начинает двигаться. Комнату заполняют хлюпающие шлепки, отмеряющие каждую фрикцию.
Я тихо вскрикиваю от каждого нового толчка – слишком чувствительно, невыносимо тесно и туго.
Марс во мне. Эта мысль пульсирует в висках. Он сейчас во мне. Это трудно отрицать. Это свершающийся факт, но в голове всё равно не укладывается.