— Алкоголь? Среди ночи? — Она подходит ближе и вскидывает брови, пристально глядя на меня.
— Что? — говорю я, держа стакан. — Это мой дом. Я могу пить, когда захочу.
Она поднимает бутылку и хватает другой стакан.
— Хорошо. Тогда я тоже выпью.
Ставлю стакан на стол.
— Нет.
— Почему это? Ты же пьешь, — она берет стакан и подносит ко рту.
— Стой.
Она делает паузу, взглядом сверля во мне дыру.
— Если я останавливаюсь, то и ты тоже, — говорит она. — Ты сказал мне, что я должна бросить курить. Значит, ты должен бросить пить.
Хмурюсь в ответ.
— У меня нет проблем.
— Да неужели? Тогда что там делают две бутылки из-под виски и рома? — Она указывает на мусорную корзину, в которой покоится упомянутая тара.
Блядь. Её взяла.
Громко вздохнув, поворачиваюсь к раковине и рычу. Затем выливаю содержимое стакана в канализацию. Черт побери. Почему она всегда должна это делать? Почему ей всегда удается уколоть меня и задеть за саму душу?
— Что приснилось? — спрашивает она.
— А?
Внезапно Хейли оказывается позади меня и кладет руку мне на плечо.
— Тебе что-то приснилось. Кошмар, да? То, что снилось тебе много раз раньше. Вот почему ты рыскаешь здесь.
— Я не…
Девушка обнимает меня за талию и прижимается головой между моих лопаток, заставляя меня замолчать.
— Всё нормально. Я рядом.
Меня омывает внезапным порывом ужаса.
Эти слова уничтожают меня.
Буквально пробуждают желание опуститься на колени и расплакаться.
Или же пуститься в бега на миллион миль так далеко, чтобы убраться подальше от нее.
Не знаю, что именно в ней так сильно пугает меня.
Может быть, то, что она заставляет меня посмотреть на себя со стороны. Или что она дает мне то, чего у меня не было так долго, и это пугает меня до смерти.
Любовь.
Настоящую любовь.
Не только к моему члену или тому, как я трахаюсь.
Сострадание.
Становится тем, с кем можно поговорить. Тем, кто выслушает.
И это ужасает... потому что я не могу иметь подобное.
Я этого не заслуживаю.
Особенно с ней. Студенткой. Той, кого я не должен хотеть.
Но я хочу ее больше, чем для простого траха.
— Черт... — бормочу я.
— Ничего страшного, если ты не хочешь говорить. Я все равно здесь для тебя, — говорит Хейли, обнимая меня еще крепче.
Я знаю, что она делает. Именно в этом моя проблема.
Я на грани поражения, а это не должно случиться.
Продолжаю молчать… потому что это мой самый большой позор.
И это говорит о многом, учитывая, что я трахаю одну из своих учениц.
Накрываю глаза рукой и прогоняю надвигающиеся слезы. Вдохнув, отвечаю:
— Пойдем спать.
— Уверен? — спрашивает она меня.
— Да, теперь мне намного лучше, — я оборачиваюсь и обнимаю ее. — Спасибо.
— Не за что, — Хейли поглаживает меня по спине. — Всем кто-то нужен.
Мне — нет.
По крайней мере, не был.
Пока я не встретил ее.
Или, может, это была просто ложь, чтобы я не чувствовал ничего, когда было не к кому обратиться.
Когда мы разрываем объятье, она тянется к моим рукам и осторожно ведет обратно в спальню. Мы забираемся в постель, и в момент, когда я ложусь, Ниндзя запрыгивает прямо на мои яйца. Стону и хватаюсь за них, пока котяра укладывается рядом с Хейли, пристально глядя на меня.
— Чтоб тебя… — бурчу я.
Хейли смеется.
— Он попал тебе прямо по шарам, да?
— Да уж. Да ну тебя нахер, Ниндзя, — косо смотрю я. — То, что у тебя нет киски, не значит, что ты должен становится уродом.
Ниндзя встает и начинает тереться головой о мою руку.
— Ладно… прощен, — говорю я.
— Так быстро, — протягивает Хейли.
— Как можно не простить такой милахе, — я тискаю кота, а Хейли смотрит на меня с весельем на лице.
— Вы мило смотритесь вместе, — шутит она.
— Заткнись, — бросаю в ответ.
Тем временем Ниндзя перелезает к ней под бок.
— Это первый раз, когда он вообще подошел близко, — говорит Хейли, поднося руку, чтобы он почувствовал ее запах.
— Ага, думаю, что теперь, когда он увидел тебя пару раз, то меньше боится. — А может, он начинает к ней привыкать. Как я.
— Он всегда запрыгает на кровать вот так?
— Довольно часто. Мы обычно спим вместе.
— Хмм… да тут настоящий броманс, — размышляет Хейли, чем вызывает у меня смех.
— Эй, нельзя иметь что-то против любви к котенку, — я глажу его еще несколько раз, прежде чем он сворачивается клубком в конце кровати, около моих ног. — Ты не против? — спрашиваю я.
— Не-а. Он милаха, — говорит она.