В столовой ели все молча. Только звон ложек, брякающих о железные миски, разносился по залу эхом. За столом соседи за всё время так и не взглянули на новенького, сосредоточив всё внимание в свои тарелки.
Взрослые не ели. Возвышаясь двумя каменными изваяниями возле двери, они зорко следили за порядком и дисциплиной, будто надзиратели.
Да они по сути таковыми и были. А дети — словно заключённые под неусыпным вниманием военных. Что это за место ещё предстояло только узнать.
После завтрака всех снова выстроили в колонну и повели в неизвестном направлении. В этот раз рядом с Семёном встала рыжая девочка лет восьми. Она была настолько маленького роста, что едва доставала своей макушкой ему до плеч.
Мальчик ничего не мог с собой поделать, но взгляд невольно прилип к девичьему лицу. Ведь шагающая сейчас рядом соседка, выглядела необычно. Серая, вязаная шапка на голове пыталась скрыть буйные рыжие кудряшки, которые всё равно вываливались наружу непослушными завитками. Белоснежная кожа была без единого пятнышка, а огромные, чуть раскосые глаза с невероятной радужкой, светились так ярко, словно там поселилось рыжее солнце! Вроде карие, но настолько светлые и будто… живые! Другого мысленного определения он подобрать не смог.
Пока мальчишка рассматривал новую спутницу, мелкая воровато огляделась по сторонам, шикнула на третьего паренька в их ряду, вынуждая того отвернуться и пристраиваясь теснее к боку Семёна, тихо-тихо проговорила:
— Сейчас перед библиотекой будут раздавать таблетки.
Так это Алиса?! Голос точно принадлежал ночной болтушке! Он даже невольно притормозил, но подпирающие позади дети заставили в мгновение опомниться и вернуться в строй. Девчонка нахмурила темно-рыжие брови и строго глянула снизу вверх.
— Помнишь, что я тебе говорила ночью?
Он молча кивнул.
— Тогда делай, как было велено.
Совсем как взрослая припечатала и, юркнув между рядами, скрылась в живой колонне позади. И что это было? Ну не бежать же следом, чтобы понять, что она имела в виду.
— Имя?
— Семён.
— Фамилия?
— Драч.
В прохладном коридоре, неподалёку от двустворчатой резной двери находился каменный стол, за которым сидела дородная женщина в синем халате. Прилизанные волосы были убраны под странного вида головной убор, отдалённо напоминающий поварской колпак. Врач, не отрывая взгляда от огромного амбарного журнала, задавала детям дежурные вопросы, делала какие-то пометки и отсыпала толстыми руками на маленькое блюдце разноцветные таблетки.
— Как зовут родителей?
На этом месте Семён завис. Вылупив глаза на строгую женщину, он судорожно пытался вспомнить, как зовут маму и папу, но мозг категорически отказывался ему в этом помогать. В голове была пустота, подёрнутая дымкой. Какие-то смутные видения пытались прорваться сквозь туманную пелену, но тут же исчезали, не приняв никакой формы. Было ощущение, что он вот-вот вспомнит, имена вертелись на языке, но… Вытерев рукавом, выступивший на лбу пот, через время выдавил:
— Не помню…
Женщина впервые подняла голову, отрываясь от своего журнала и всматриваясь в лицо ребёнка. Прищурив пытливо веки, она через время кивнула, полистала свой журнал, что-то отметила и, наконец, отсыпала три жёлтых круглых таблетки и одну зелёную на маленькое блюдце.
— Что это? — спросил Семён.
— Витаминки.
— Для чего?
Подняв в очередной раз голову, женщина уверенно сообщила:
— Чтобы вспомнил имена родителей.
Произнесла она это с такой убедительностью, что у мальчика даже не возникло никаких сомнений в правоте слов. Да и взрослые ведь никогда не врут. Никогда…
Рядом на столе стоял графин с водой, и врач, не поленившись, подхватила его своими ручищами, заполняя стакан. Протянула.
— Пей.
С ожиданием уставилась на Семёна, и ему ничего другого не оставалось, как проглотить лекарства, запивая водой.