— Так как тебя зовут?
— Семён.
— Ну что ж, Семён. Добро пожаловать в реальный мир!
1.6. Реальный мир
1.6. Реальный мир
Так вот куда перебрались книги из библиотеки замка! Помещение, в которое вошли дети, вероятно когда-то было кабинетом. По периметру всей комнаты стояли деревянные стеллажи от пола до потолка забитые старыми книгами. Справа, возле огромного окна, находился массивный письменный стол, и он вместе с придвинутым к нему стулом также был завален различными старинными фолиантами, кипами пожелтевших бумаг и свитками. Наверное, наравне с количеством книг в этой комнате могла посоперничать только пыль — она витала в воздухе, кружась мелкими пушинками под лучами искрящегося солнца, лежала на столе, мягкой мебели и выцветшем, тёмно-бордовом ковре.
В центре кабинета расположился низкий деревянный столик, вокруг которого разместились два небольших дивана, обитых красным бархатом. Сверху над мебелью свисала огромная люстра, только вместо лампочек в неё были воткнуты наполовину расплавленные свечи. Про свечи точно рассказывала мама, потому что вживую он их никогда не видел.
Единственная дверь, которая вероятно вела в коридор, по непонятной причине была заставлена двумя огромными стеллажами, тоже под завязку забитыми книгами. Зачем кому-то нужно было баррикадироваться, да ещё и изнутри. Вопрос. Разглядывая эту дверь дольше всего остального, Семён поёжился. В кабинете, как и во всех комнатах замка, было прохладно. Солнце уже медленно клонилось в сторону горизонта.
Алиса входившая в помещение следом прикрыла за собой дверь. В комнате сразу стало тихо. Шум моря и крики чаек ушли на второй план.
Мальчик, продолжая стоять возле письменного стола наблюдал за тем, как новая знакомая уверенно прошла к камину. По-хозяйски принялась очищать топку от золы, закидывать свежие дрова. Он следил за её действиями словно заворожённый, так как никогда прежде не видел камины вживую и понятия не имел, как их растапливают.
— Нас могут обнаружить.
Подошёл ближе, плюхаясь в огромное кресло и поднимая перед собой клубы пыли. Девчонка, не оборачиваясь, спросила:
— Это единственное, что тебя волнует?
— Нет, но думаю, если нас здесь найдут — будут проблемы.
Подкидывая очередное рассохшееся бревно в зево печи, Алиса обернулась. Долго и молчаливо принялась рассматривать притихшего в кресле мальчика. Через время поднялась, отряхнула ладошки от сажи и стала рыться в карманах своего комбинезона.
— Ты никогда не смотришь в окна, — наконец нарушила она тишину.
Достав маленький коробок, потрясла его. Присев на корточки, вытащила одну странную тоненькую палочку. Чиркнула ей о бортик упаковки, отчего невообразимым образом на конце палочки тут же шипя вспыхнуло маленькое пламя. Семён от удивления аж с ногами залез в кресло и наклонился вперёд, разглядывая диковинный предмет.
— Так и будешь молчать?
Алиса, увлечённо наблюдая за огоньком, поднесла палочку к смятой бумаге зажатой между поленьями, и пламя тут же на глазах стало расти.
— А зачем смотреть в окна? Это глупо.
— Глупо жить в неизвестном месте уже три дня, не понимать где ты находишься и что происходит. Глупо пить неизвестные таблетки и быть таким невежей. А ещё…
— Может, хватит? — Семён, пыхтя, откинулся на спинку кресла. Внутри снова поднималось странное волнение, от которого перехватывало горло. Неужели так чувствуют себя люди, когда испытывают злость? Раньше он никогда не злился, поэтому не сразу догадался, что с ним творится. — Я уже понял, что ты считаешь меня глупцом. Раз такая умная, может, тогда объяснишь, что происходит?
Подхватив прислонённый к одной из стенок камина железный, изогнутый прутик, девчонка пошурудила им брёвна. От этого движения искры вылетели из топки, оседая через мгновение чёрными угольками на пол. Огонь стал гореть ярче, а Алиса, продолжая сидеть на корточках, отложив железку в сторону, обхватила руками свои колени и уставилась на подрагивающие языки пламени. В её глазах вместо искрящегося «янтаря» теперь жил огонь, подражая настоящему в камине.
— Ты никогда не смотришь в окна, — снова зачем-то повторила она, — задаёшь только неправильные вопросы, совсем не любознательный, и очень послушный, исполнительный, этим и отличаешься от нас. — Она повернула голову в его сторону, и теперь огонь жёлто-оранжевыми переливами заиграл на её белоснежной щеке. — От нас — это от остальных детей, заточенных в этом замке. Тебя поэтому сторонятся и не желают разговаривать.